персонифицированной государственной власти, тупая, жаждущая лишь одних развлечений толпа… Телевидение… ммм… впрочем, а что на зеркало-то пенять? Чего народ жаждет, то они и показывают.
Мрак! Ужас!
Так, может быть, раскол времени как раз с России и начался? И вот к чему все пришло.
Погруженный в сии невеселые мысли, Александр поднялся к себе, растянулся на ложе, чувствуя, как бьется в висках тонкая звенящая жилка. Ксан остался внизу, зацепился языком со слугами, а старика Сульпиция дома не было, не явился еще со своей важной встречи, и Нгоно не пришел… И Весникова тоже куда-то черти унесли! Ну, этот-то хоть где? Не заплутал бы невзначай, не сгинул бы – тут это запросто. Жалко все ж таки – земляк… почти.
Нгоно явился первым, уселся на край ложа, пожаловался:
– Надоело шататься! Граций где только не болтался – по всему городу, и, похоже, безо всякой конкретной цели. Я все для себя отметил, не беспокойся. А часа два назад зашел в какой-то добротный особнячок – там и остался. Я покрутился вокруг, поспрашивал – это доходный дом для приезжих, называется, как дрянное виски – «Черная лошадь». Что-то типа мотеля очень высокого класса.
Выслушав приятеля, Александр встал и, подойдя к окну, удивленно покачал головой:
– Ну и ну… Что же, этот черт Граций, выходит, не местный, что ли?
– Выходит, не местный.
– Такой же бродяга, как и мы.
– Только этот бродяга ведет себя так, будто хорошо знает – стоит за ним какая-то сила. Ходит, где хочет, никого и ничего не опасается, пару раз даже снимал местных девочек из лупанария мамаши Менге – это веселая такая вдовица.
– Вот как? – расхохотался Саша. – Так ты, выходит, и в лупанарий уже успел заглянуть?
– И не только туда, друг мой!
– И что конкретного о нашем протеже рассказывают?
– А ничего конкретного! – Развел руками инспектор. – Понимаешь, у меня такое впечатление, что Граций объявился в Тапсе недели две назад. И, заметь – без всякой видимой цели.
– Странно, – насторожился Александр. – Очень странно.
– Вот и я о том же. – Нгоно покачал головой. – Чувствую – не простой это юноша, и Мария не случайно пропала. А тебе что удалось узнать?
Саша кратко рассказал про возчиков, телеги и каменоломню.
– Ах, вот как? Каменоломни, значит? – Инспектор с неожиданным азартом потер руки. – Значит, наш господин Граций надумал каменных плит себе на дом привезти? А ведь дома-то у него, как выясняется, нет! А если и есть – то далеко отсюда.
– Ладно, посмотрим, что Сульпиций расскажет. – Выглянув в окно, Александр некоторое время всматривался в видневшихся за деревьями прохожих и вдруг с явным облегчением улыбнулся. – Господи… Ну, вот и Весников! Никуда не пропал, идет вполне довольный жизнью.
На лестнице раздались шаги, и вот уже тракторист вошел в покои, ухмыльнулся:
– Здорово, братцы-кролики! Это куда ж вы с утра пораньше свалили?
– А… на базар местный ходили, Коля, – почти и не соврал Саша. – Хотели тебя разбудить, да потом плюнули – пущай выспится человек.
– Эх, вы! – Весников рассмеялся неприятным дребезжащим смехом, впрочем, без всякой обиды, наоборот, выглядел он довольно веселым. Похвастался: – А я тоже прогуливался. Так сказать, осматривал достопримечательности. Не, в музеи не заходил, так, по улицам шастал, смотрел, как людишки живут. Что и говорить – бедновато, конечно. Ни машин, ни этих, скутеров, даже мобильников ни у кого не видел…
При этих словах Александр страдальчески обхватил голову руками – ну, сколько можно-то?
– Ко-о-оля!
– А что – Коля? – Сбросив башмаки, Весников блаженно вытянул босые ноги. – И у нас в деревнях, ясен-пень, не у всех машины да мобильники есть, не городские чай, как они, воровать не умеем. Да… Интересный плакатик нашел, кстати!
– Что еще за плакатик?
– А вона, извольте взглянуть!
Лукаво подмигнув, тракторист вытащил из-за пазухи аккуратно сложенный вчетверо… обрывок рекламного проспекта. Глянцевый! На английском и русском языках, с роскошными фотографиями голых девушек!
– Мне вон эта понравилась, грудастенькая. – Тракторист ухмыльнулся. – Вон, написано – зовут Менгира, стоит… что-то дешево… Тут не в евриках цены-то?
– Не, это не в евриках, Колян, – переваривая информацию, ошеломленный Саша в опустился на ложе. – Это, похоже, в солидах.
– В че-ом?!
– В солидах. Монеты такие золотые, в Византии чеканят. Валюта местная.
