- Этот мальчик – он толкнул меня! Он толкнул!
- И ты удивлена? Он не единственный, кто позволяет себе это. Да ладно, хватит, Лис. Мне кажется, ты выше этого.
- Выше? – его слова удивили её.
- Может ты и плакса…
- Я не плакса!
Он толкнул её, пока она не отшатнулась и снова не свалилась в лужу. Она смотрела на него с ненавистью.
- Ты позволишь мне это сделать? –спросил он.
- Что?
- Вставай!
Шок уступил гневу, пока она поднималась на ноги. Она смотрела на него, уперев маленькие кулачки в бока, и слёзы застыли в глазах.
- Вот, теперь лучше, - промолвил он. – Ты не ревёшь, когда кто-то толкает тебя. Ты встаёшь. Встаёшь и оказываешь сопротивление! И вскоре никто не сможет тебя обидеть, они поймут, что не смогут! Ты не позволишь никому тебя толкнуть и заставить тебя плакать! Поняла?
В то время Лисандра не понимала, чему он пытался научить её. Всё, что она знала – это то, что у неё грязная юбка, а мама рассердится, что за такое долгое время она не собрала ничего, кроме грязи.
Вставать. Снова и снова. Есть те, кто будет толкать её в грязь и смеяться. Они хотят увидеть слёзы. Они хотят увидеть поражение, потому что это даёт им возможность чувствовать себя лучше в этой печальной маленькой жизни.
Но иногда подниматься слишком трудно. Иногда грязь слишком тверда и слишком густа, и нет никакого спасения. А смех и дразнение никогда не останавливаются.
Внезапно толчок вырвал у неё вздох, и Лисандра вырвалась из воспоминаний, понимая, что глядит в покрытое веснушками лицо Таруса.
- Давай, Лис! – он схватил её за плечи, и его пальцы впились в её плоть. – Стража идёт! Ты мне нужна!
- Хорошо, - прошептала она. – Пора покончить со всем этим.
Он встряхнул её.
- Нет! Ты не можешь сдаться! Ты знаешь? Остались только мы. Катон и Фабиус мертвы, они были убиты при попытке к бегству. Только мы остались, только мы!
Эта новость была ещё одним ударом, но она не была удивлена. Катон и Фабиус лучше бы умерли в бою, а не в качестве зрелища для толпы.
"Сохранить никого нельзя, даже моих друзей", - подумала она, и её сердце было слишком тяжёлым.
Она посмотрела в угол, где когда-то спал её брат. Где он искал и искал Хранительницу в своих снах, надеясь, что она скажет ему, как можно выжить.
Резкая боль сжала её грудь. Память о его смерти поселилась в её голове, как корни тёмного и недоброжелательного дерева, что скручивались, извивались, заставляли её задыхаться, убивали жизнь, всю надежду, пока не осталось ничего, кроме темноты.
Они убили Грегора у неё на глазах, а она могла только кричать.
- Лис, пожалуйста! – Тарус схватил её, когда она начала дрожать. – Ты была такой сильной! Ты должна быть сильной сегодня, пожалуйста!
- А зачем быть сильной? Мы собираемся умирать.
Теперь она приняла свою судьбу, и чувство спокойствия разлилось по её телу, уничтожая все чувства. Теперь её сердце не чувствовало ту панику, что отражалась на лице Таруса.
Скоро всё закончится. Вся боль. Все страдания. Вся неуместная надежда.
Скоро будет только тишина.
Тарус вновь встряхнул её.
- Лис! Останься со мной!
Как хотелось поделиться этим спокойствием с ним и забрать его страх!
В камеру зашли стражники. Они связали руки за спиной грубыми верёвками и вывели их из темницы. Ранее заключённым было позволено смыть с себя грязь и одеть чистую одежду перед тем, как выйти к толпе. Лисандра в оцепенении слышала насмешки и издевательства от других заключённых, мимо которых она прошла, рядом с благословениями от тех, кто ещё не потерял свою душу в этой выгребной яме.
Хорошее и плохое, было так просто игнорировать всё это.
- Борьбы не осталось, - сказал один из стражников своему коллеге. – Огонь был в её глазах пару дней тому назад, но он умер прямо сейчас.
- Это не помогло бы ей в любом случае, - отозвался другой.
Они были правы. Прежде она был создана из чистого пламени и ярости. Она была девчонкой, которую никто не посмел бы толкнуть в грязную лужу.
Казалось, Кровавый Король убил эту девочку ещё до казни.
