беззащитной. Он прищурился, любуясь силуэтом в окружении ярких солнечных лучей.
– Скажи мне о себе что-нибудь плохое, – Петра не шевелилась, и ее голос звучал сдавленно. – Что-нибудь плохое-плохое, и чтобы это была правда.
Димитрий усмехнулся. Хороший вопрос. И с чего бы начать по списку?
– Я – наркоман.
– Неправда, – ее маленькие зубки даже скрипнули от негодования, и он это услышал. – Я родилась в стране, где опийный мак свободно растет на полях, а люди употребляют опиум, чтобы разговаривать с богами. Я знаю, как выглядят такие люди. Ты на них непохож.
Голос в башке расхохотался. Она слишком умная. Она никуда не уйдет от тебя. От нас не уйдет. Она будет нашей. Нашей…
– Значит, ты просто раньше не встречала таких, как я, – ответил он и поморщился, пользуясь тем, что Петра стоит спиной. – Или ты просто плохо видишь.
Внезапно она развернулась, подошла, с размаху впечатала ладони в столешницу и подалась вперед, нависнув над ним. Приблизила лицо вплотную к лицу Димитрия, глаза в глаза, и процедила:
– Может быть, я плохо вижу, но зато умею смотреть не на внешнюю форму, а на внутреннее содержание. И вот там, внутри, ты не такой.
Она смерила его взглядом, как победитель – своего поверженного противника, неторопливо выпрямилась и снова отошла к окну, держа голову гордо и прямо. Димитрий так и остался сидеть, откинувшись на спинку стула. Его руки были опущены вниз, под столешницу, сам он оцепенел. В момент, когда Петра наклонилась, ее запах окутал его, и в голове все поплыло. Каким-то удивительным усилием он не швырнул ее на стол, не порвал на ней одежду, не насадил на член. Только непроизвольно выпустил когти, и они пробили ладони, вонзившись до костей. Кажется, она этого даже не заметила.
– Почему ты не приходил так долго? – вдруг спросила Петра совсем другим, тихим и жалобным голосом.
Димитрий хмыкнул, сбрасывая с себя оцепенение.
– А ты ждала?
– Ждала.
– Поэтому и не приходил.
Она опустила голову, посмотрела себе под ноги, будто могла увидеть там что-то новое и интересное.
– А почему твой друг со мной не разговаривает? Молча приходит, молча уходит. Я хотела его ужином покормить, а он только промычал что-то. Он что, немой?
– Нет. Просто он не получал разрешение болтать.
Она вздохнула. Димитрий ждал еще чего-то, других каких-то вопросов, но, похоже, Петра потеряла желание разговаривать. Он поднялся на ноги по привычке неслышно и хотел уйти.
– Может, выпьем чаю? – уже на самом пороге остановил его ее голос.
– Я не хочу чай.
– А чего ты хочешь? Зачем тогда это все?!
Димитрий помедлил, затем так же неслышно вернулся, подошел к Петре, встал у нее за спиной. Она почувствовала его приближение, это стало заметно, потому что мурашки побежали по коже, по оголенной шее, не прикрытой коротко стриженными волосами, и участилось дыхание.
Он положил руки ей на плечи, не обращая внимания, что его собственные ладони испачканы кровью от следов когтей. Склонил голову, прижался губами к позвоночнику над воротником клетчатой рубашки, закрыл глаза. Петра коротко, рвано выдохнула, застыла, подставляя ему шею, не подозревая, что за его теплыми губами прячутся острые зубы, а ее плоть так манит, так сводит его с ума…
– Вопрос в том, чего ты хочешь, маленькая девочка-скала, – прошептал Димитрий в ее кожу. – Залечить чужую израненную душу? Показать свет безумцу, утонувшему во мраке? Пестовать сломавшую крылья птичку? Спасти отверженного изгоя от его одиночества? С этих фантазий начинаются самые красивые истории любви. Но к нашей с тобой истории они не имеют никакого отношения.
Петра сглотнула и облизнула губы.
– А про что тогда наша с тобой история?
Димитрий провел ладонями по ее рукам вниз до локтей и обратно, потерся кончиком носа о выступающий позвонок. Жаль будет терять этот цветочный аромат. И даже запах проклятой выпечки, будь он неладен, жаль тоже.
– Наша история о девочке, которая искала себе богатого покровителя. Именно поэтому она так не торопится домой. Ни разу не сняла трубку и не позвонила родным, хотя телефон позволяет совершать звонки в любые страны. Не попросила купить ей обратный билет, хотя ей разрешили покупать все, что угодно. Она ни с кем не заводит связей, потому что нашла то, что искала. И теперь ей нужно только закрепить свое положение. Лечь и раздвинуть тонкие ножки. Она думает, что у нее там, между ног, нечто особенное. То, что решит все проблемы. Потому что богатые покровители не имеют обыкновения давать в долг, и она это знает.
Петра дернулась, как ошпаренная, и молниеносно отвесила ему пощечину. На ее глазах выступили слезы, как догадался Димитрий, от боли, потому что
