– Когда?
– Уже три недели как.
– Кто такой Джаффаль?
– Фарис, – сглотнул кади.
«Всадник», кивнул себе Казим. То есть разбойник. Таких по пустыне бродило видимо-невидимо. Фарисы собирали дружины и нападали на путников и бедуинские становища, угоняя скот и отнимая имущество.
– Скоко человек под рукой у того Джаффаля? – живо поинтересовался ушрусанец.
– Три дюжины, не меньше, – бледным голосом отозвался кади. – Два года у нас жил. Видели три пустых дома на северной стороне? Там и жили.
– Что ж уехали?
Ибн Салама поник головой:
– Думаю, из-за того дела. Из-за которого приходил Джаффаль.
– Так что случилось, о ибн Салама? – мягко поинтересовался нерегиль, слизывая сладкую жижу с края чашечки.
И кади решился:
– Два месяца назад Джаффаль пришел ко мне с двумя свидетелями, чтобы подписать купчую на невольницу – ну знаете, поручиться перед людьми, что деньги переданы.
Тарик молча кивнул.
– Свидетелями были тот торговец финиками и…
– …тот торговец всем чем можно, а лучше бабами, – пробормотал Казим.
– Да, – горько покивал ибн Салама.
– И?..
– Я подписал. И сделал запись, что все по закону.
– А что было не по закону? За что Джаффаль передал тебе взятку? – холодно осведомился Тарик.
– Иштибра,[15] – коротко отозвался кади. – Джаффаль хотел заняться женщиной немедля. Не ждать месяц.
– Подумаешь, преступление! – фыркнул Казим – и тут же осекся.
Понятное дело, что в этом вопросе шарийа никто особо не соблюдал – особенно если покупали давно присмотренную бабу, к которой не терпелось войти. Ну или девчонку на пару месяцев – так, поиграться, а потом обратно к торговцу отвести, чтобы в большие расходы не влезать. Но говорить такое перед кади не годилось. Кади есть кади…
– Я знал, что Джаффаль не покупал ту женщину, – все так же бледно и устало проговорил ибн Салама. – Я даже знал, кто она. Джаффаль чуть не с год говорил, что отобьет у Джундубы жену.
– У Джундубы?.. – нахмурился господин нерегиль.
– Да. Это другой фарис, из племени бану килаб. Они кочуют поблизости. Красота жены Джундубы была воспета многими поэтами, ему завидовали…
– Так что же, выходит… – неверяще протянул Казим.
– Ну да, – коротко кивнул кади. – Они схлестнулись в пустыне, и Джаффаль отбил ее. Отбил Катталат аш-Шуджан. Во время боя его люди отогнали в сторону верблюда, на котором стоял паланкин женщины, и так отвезли ее в Таиф.
– И что же, все знали?.. – пробормотал Казим.
– Ну да, – снова кивнул кади. – Поэты воспели яростный бой, храбрость Джаффаля и горе Джундубы, утратившего супругу.
– Чё-то я ничего не понимаю, – обалдело пробормотал айяр.
Происходящее никак не укладывалось в его ушрусанской голове.
– А где ж он был, тот Джундуба? Где были родственники этой самой Катталат аш-Шуджан? Почему не отбили? Почему мстить не пришли?! Да у нас бы в горах!..
Ашшарит пожал плечами:
– Разве Джундуба дурак? У него людей меньше, чем у Джаффаля. Зачем рисковать жизнью из-за женщины? Проще взять в шатер другую. Я слышал, он женился на дочке старейшины племени и с ней утешился.
– А родственники женщины?!
– Да вроде как она то ли сирота, то ли из дальних краев… – наморщился кади, почесывая затылок. – Она вообще странная была, рассказывали, что скакала верхом, как мужчина, копьем, мечом хорошо владела… На юге есть племена, у которых женщины воюют, мне с надежным иснадом передавал это Абу Мухаммад…
– А зачем Джаффаль купчую на нее писал? – перебил излияния кади Казим. – Без бумажки, что ль, не мог обойтись?
– Думаю, он не хотел оставлять женщину у себя в доме, – пожал плечами ибн Салама. – За несколько месяцев Джаффаль бы ей пресытился – и продал
