Рожер поклонился:
– Если вашей милости угодно, для моего квартета будет честью играть. Мы, безусловно, исполним что-нибудь подходящее для барона. – Он хлопнул Гареда по спине, и тот немного утешился.
– Отличная мысль! – одобрила Арейн. – Барон, тебе позавидуют все городские холостяки. Мы мигом подыщем тебе невесту.
Гаред был готов грохнуться в обморок.
– Я думала… – подала голос Мелни.
Все повернулись к ней, и она стушевалась под общим взглядом.
– Что, милочка? – подбодрила ее Арейн.
– Мне казалось, – выдавила Мелни, посмотрев на Аманвах, – что музыка и танцы запрещены…
– Законом Эведжана? – подсказала Аманвах. – В моей стране – да. Но я теперь принадлежу к племени Лощины, – пояснила она со смешком, – и дживах жонглера. Некоторые воззрения пришлось, мм, пересмотреть. – Она улыбнулась. – Барон Лесорубовой Лощины – великий кай’шарум, а его семя пропадает впустую. Чем раньше он обзаведется дживах ка, которая родит ему сыновей, тем лучше. Участвовать в вашем северном сватовском обряде – большая честь. Оставаясь при муже, я ознакомлюсь с ним без нарушения приличий.
Арейн заметила Джасина Соловья, который всячески старался держаться от них подальше, и поманила его крючковатым пальцем.
– Ты не участвуешь в балу холостяков, Джасин, – сообщила мать-герцогиня, когда герольд подкатился. – Нам сыграют Рожер и его жены.
– Но, ваша милость, – залопотал Джасин, – я, безусловно, более искушен…
Арейн рассмеялась:
– Более искушен, чем Восьмипалый, скрипач-колдун из Лощины? Радуйся, что он освобождает тебя всего от одной задачи.
Глаза Джасина округлились, однако он не посмел возразить. Арейн могла быть неприметной старой нетопыршей, но в деле королевских праздников властвовала безгранично.
– Пожалуй, нам пора занять места, – сказала Арейн. – Ну-ка, Мелни, помоги старухе. – Герцогиня взяла свекровь под руку и повела к столу.
Другие вняли сигналу и расселись, но Рожер не упустил случая разбередить рану.
– Думай о хорошем, – посоветовал он Джасину. – По крайней мере, в цеху тебя перестанут звать Воробьем. «Шарманка» куда легче слетает с языка.
Джасин оскалил зубы, но Рожер его проигнорировал, покрепче взял под руку Аманвах и увлек ее к столу.
– Дразнить кровных врагов неразумно, муж мой, – заметила Аманвах. – Пусть лучше думают, что твоя ненависть остыла, – тогда ты нанесешь удар.
– Месть всегда неразумна, – ответил Рожер. – Но я не положусь на загробную жизнь, в которой Джасин якобы заплатит за причиненное мне зло. Пусть мучается в нынешней, а это означает уничтожение того, чем он пуще всего дорожит.
– Его гордости, – предположила Аманвах.
– Репутации, – поправил Рожер. – Ничто не ранит Соловья глубже, чем угроза прослыть вторым сортом.
Обед был долгим и утомительным. Тянулись бесконечные речи и фальшивые заверения в дружбе, тогда как милнцы и энджирсцы смотрели друг на друга волком и все бросали недоверчивые взгляды на Аманвах и Сиквах.
Но вино, как всегда во дворце Райнбека, лилось рекой, а герцогиня Мелни, сидевшая рядом с Рожером, без устали смеялась, и грудь ее колыхалась так завораживающе, что Рожер чуть не забывал концовки острот.
Аманвах впилась ногтями в его ногу, призывая к вниманию и наклоняясь к его уху:
– Если ты закончил развлекать потаскуху, муж мой, то у меня есть вопросы.
– Эта «потаскуха» – герцогиня Энджирсская, – напомнил Рожер.
Аманвах пренебрежительно глянула на Мелни. Герцогиня, ни о чем не догадываясь, отозвалась улыбкой.
– Я уже сталкивалась с подобным. Мужчина, который не может зачать, тогда как дживах ка год за годом приводит ему все более молодых и глупых невест, интересуется больше актом, нежели результатом. Здесь же разница только в его матери, – кивнула она на Арейн. – Герцогиня поступает как дживах ка, а он бесчестит невест, разводясь с ними, перед тем как взять новых.
– Это… – Рожер замялся. – Вообще говоря, все обстоит именно так. Но об этом не говорят вслух. Мы, северные «варвары», не настолько откровенны в подобных делах.
Аманвах погладила его по руке, но – как домашнее животное, снисходительно.
– Тогда наша задача – цивилизовать тебя.
– Что у тебя за вопросы? – сменил тему Рожер.
Аманвах кивнула на дальний конец стола. Десертные тарелки убрали, слуги разливали послеобеденное вино. В зал милостиво впустили нескольких придворных, чей ранг не позволял сидеть за столом. Появился Колив и прислонился к стене позади Аманвах. Ему не разрешили явиться ко двору при оружии, но Рожер знал, что это не убавило его способности защитить госпожу.
