В конце стола к Джасину Соловью присоседилась группа льстецов, но по бокам от него теперь высилась пара громил, при виде которых у Рожера образовался в горле комок.
– Те двое одеты в пестрое, но ведь они телохранители? – спросила Аманвах.
– Абрум и Сали, – кивнул Рожер. – Сносные музыканты, но не больше. На подхвате у Джасина: подпевают ему и ломают недругам кости.
Аманвах не удивилась.
– А были ли в числе костей, которые сломала эта пара, кости моего достопочтенного мужа?
– Ты видела мои шрамы, дживах ка, – ответил Рожер. – Не все они оставлены когтями алагай.
Через несколько минут Арейн встала, и гости тотчас поднялись следом. Поддерживая ее под руки и предоставив остальным женщинам тянуться следом, Лиша и Мелни направились к двери.
– Что это значит? – спросила Аманвах.
– Остаток вечера мать-герцогиня будет развлекать дам, – объяснил Рожер. – Мужчины будут пить и курить в гостиной герцога.
Аманвах кивнула и позволила Рожеру отодвинуть ее стул.
– Возьми с собой Колива.
– Ни в коем случае, – отказался он. – Создатель любит его, но он серьезно помешает мне завладеть обществом, а это могущественные люди, дживах ка. С ними нельзя оплошать.
Аманвах это не убедило, но тут появился Гаред, и Рожер обрадовался подмоге.
– Граф зовет нас курить.
Гаред выжидающе уставился на Рожера. Барон весь вечер просидел между двумя подающими надежды молодыми дворянками, но был в основном, как заметил Рожер, погружен в неловкое молчание.
– Со мной Гаред Лесоруб, – сказал он Аманвах. – На меня покусится только дурак.
Удовлетворенная, Аманвах отправилась к женщинам, захватив по пути Сиквах и Кендалл.
Гаред тяжко вздохнул.
– Так плохо? – спросил Рожер.
– У меня разболелась башка от духо?в Карин, – пожаловался барон. – Будто вылила их на себя целое ведро. И пищит, как мышь. Мне пришлось наклоняться, чтобы расслышать, и дышать этой вонью.
– Наверно, она нарочно говорила шепотом, чтобы ты нагнулся и полюбовался вырезом.
– А Динни еще хуже, – гнул свое Гаред. – Болтала только о поэзии. Поэзия! Проклятье, да я и читать не умею толком! Чем мне занять таких дамочек?
– Не важно, – рассмеялся Рожер. – Этим женщинам, видно, отчаянно хотелось произвести впечатление на холостого барона графства Лощина. Говори что хочешь. Похваляйся демонами, которых убил, или рассказывай о своем коне. Значения не имеет. Они все равно будут смеяться и вздыхать.
– Зачем тогда вообще разговаривать, если не важно, что я скажу?
– Чтобы убить время. Эти люди, Гар, за всю жизнь не ударили палец о палец. У них пропасть свободного времени, и они тратят его лишь на стихи и духи.
Гаред сплюнул. Слуга покосился, но счел за лучшее промолчать. Но по крайней мере, Гареду хватило вежливости смутиться.
– Я такую жену не хочу, – заявил он. – Пусть она не будет особо умна и грамотна, но Создатель свидетель – я надрываюсь дни и ночи напролет. Мне неохота приходить домой и слушать собачьи стихи.
– Тебе нужна женщина, которая поднесет тебе эль и по первому зову задерет платье, – предположил Рожер.
Гаред взглянул на него:
– Ты, Рожер, знаешь меня хуже, чем думаешь. Спину я гну за Лощину и должен знать, что моя женщина занимается тем же. Эль, мать его перемать, я и сам налью. – Он опустил глаза. – Впрочем, вторая часть мне нравится.
В гостиных Райнбека мужчины курили и пили, обсуждали политику и религию и вообще старались произвести друг на друга впечатление. Обступив столы для игры в убежище, они потягивали бренди и с каждым броском костей легко передавали из рук в рук суммы, которые большинство энджирсцев накапливало за целую жизнь.
Был там и Джасин, но герольд расположился в углу среди подпевал, и неожиданная с ним встреча исключалась.
– Гаред! Рожер! – позвал Тамос и махнул обоим, предлагая присоединиться к их с братьями и лордом Джансоном компании. – Давайте к нам! – Там же топтался и Кирин, герольд герцога Юкора, и имел вид человека, который пытается вступить в беседу с людьми, не особо довольными его присутствием.
– Дети мои, вы отдохнули с дороги? – спросил пастырь Петер. – Тамос рассказывал, как ваш караван двигался днем и ночью, разя подземников по пути. Это немалый подвиг.
Плечи Гареда приподнялись и опали.
