С притворным недоверием он посмотрел на Кирина, и у того отхлынула от лица кровь.
– Ты понимаешь, конечно, что из мальчика в твоей песни вырос не кто иной, как сам Меченый?
– Не помню, чтобы в той истории участвовал жонглер, – встрял Гаред, и гул усилился. – Хотите правдивую песнь? – Барон хлопнул Рожера по спине, и тот невольно шагнул вперед. – Рожер, сыграй-ка «Битву за Лесорубову Лощину»!
Теперь закрыл лицо Тамос. Рожер повернулся и, как Кирин, поклонился Райнбеку:
– Ваша милость, мне не обязательно…
– Ее уже исполняют во всех кабаках отсюда и до самого Милна, – отмахнулся Райнбек. – Можно послушать и из первых уст.
Рожер сглотнул, но достал скрипку и заиграл.
Пока длилась песнь, Кирин съеживался на глазах. Гаред ревел припев вместе с Рожером, и вскоре его подхватили все собравшиеся в гостиной. К финалу с милнского герольда начисто слетела спесь.
В конце аплодисменты грянули громче, а Гаред подстегивал толпу пронзительным свистом и оглушительными ударами в ладоши. К нему присоединился Тамос, и даже братья вежливо аплодировали – кроме пастыря Петера, который невозмутимо попивал вино.
Но угол Джасина молчал, пока все не затихли, после чего и Соловей начал медленно хлопать, направившись в центр комнаты.
– Ваша милость… – начал он.
– Не сейчас, Джасин, – осадил его Райнбек. – Я думаю, для одного вечера песен достаточно.
Джасин разинул рот, и Рожер послал ему улыбку:
– Сегодня ты даже не третий сорт, а? Наверно, отныне мы будем звать тебя вообще Дятлом. – Не дав герольду ответить, Рожер поворотился спиной и вернулся к свите герцога.
– А где сейчас этот Меченый? – спросил Петер и плотно сжал губы, что не было удивительно, поскольку Арлен Тюк представлял прямую угрозу его власти. Если бы Арлена открыто признали Избавителем, должность Петера как главы энджирсской церкви лишилась бы смысла.
– Упал с пустынным демоном со скалы, как я всем уже написал, – мгновенно ответил Тамос. – Я был там и с тех пор не слышал ничего достоверного о том, что его якобы видели.
– Он вернется, – сказал Гаред, не обращая внимания ни на предупреждающий взгляд Тамоса, ни на кислую мину Петера. – Это неизбежно, как восход солнца.
– Значит, ты веришь, что он Избавитель? – осведомился Петер.
Все прочие разговоры стихли, все ждали ответа Гареда. Великан и сам подобрался, поняв, что от его ответа целиком зависят отношения между графством Лощина и Энджирсом.
