– Карта этого не показывает, – прогудел Узор.
– Зато намекает.
– Это никакой не узор, – оскорбленно заявил спрен. – Вы, люди, не смыслите в узорах. Взять хотя бы происходящее. Взошла вторая луна. Каждую ночь ты в это время спишь. Но не сейчас.
– Сегодня я не могу спать.
– Больше сведений, пожалуйста, – потребовал Узор. – Почему именно сегодня? Дело в дне недели? Ты всегда не спишь на йесель? Или причина в погоде? Может, стало слишком тепло? Положение лун в сравнении с…
– Все это ни при чем, – перебила его Шаллан, пожимая плечами. – Я просто не могу спать.
– Уверен, твое тело на это способно.
– Скорее всего, – согласилась девушка. – А голова нет. Она переполнена идеями – они словно волны, что бьются о скалы. Скалы, которые… видимо… тоже в моей голове. – Она склонила голову набок. – Кажется, эта метафора не демонстрирует особой ясности моего разума.
– Но…
– Хватит бурчать, – оборвала его Шаллан, пригрозив пальцем. – Сегодня ночью я занимаюсь наукой!
Она положила листок на постель и, свесившись с кровати, добыла еще несколько.
– Я не бурчал, – прогудел Узор. Он перебрался на постель, поближе к ней. – Я не очень хорошо это помню, но разве Ясна не использовала стол, когда… «занималась наукой»?
– Столы для зануд, – бросила Шаллан. – И для тех, у кого нет мягкой кровати. – Интересно, в лагере Далинара нашлась бы для нее такая роскошная кровать? Работы там было бы меньше, скорее всего. Впрочем, она наконец-то сумела разобраться в личных финансах Себариаля и почти готова предоставить ему стопку относительно аккуратных бухгалтерских книг.
В приступе озарения она подложила копию одной из своих страниц с цитатами про Уритиру – его потенциальные богатства и связь с Расколотыми равнинами – к отчетам, которые посылала Палоне. Внизу приписала: «Среди заметок Ясны Холин были эти указания на нечто ценное, спрятанное на Расколотых равнинах. Буду сообщать о моих дальнейших открытиях». Если Себариаль решит, что на равнинах есть и другие возможности, помимо светсердец, Шаллан, вероятно, сумеет убедить взять ее с собой туда вместе с армиями – на случай, если Адолин не сможет выполнить обещание.
К несчастью, рутинные обязанности оставляли ей мало времени на изыскания. Возможно, потому она и не могла спать. «Все стало бы проще, – подумала Шаллан, – если бы Навани согласилась встретиться со мной». Девушка снова написала и получила ответ, гласивший, что Навани занята уходом за Далинаром, которого сразила какая-то болезнь. Явно не опасная для жизни, но ему пришлось на несколько дней удалиться от дел, чтобы прийти в себя.
Неужели тетушка Адолина винила Шаллан в неудаче с дуэльным соглашением? После того, что ее племянник устроил на прошлой неделе… Что ж, по крайней мере, он теперь занят, а у Шаллан образовалось немного времени, чтобы почитать и поразмыслить об Уритиру. Девушка готова была заниматься чем угодно, если оно отвлекало ее от беспокойства за братьев, которые все еще не ответили на письма, умоляющие покинуть Йа-Кевед и приехать к ней.
– Я нахожу сон очень странным, – произнес Узор. – Я знаю, что все существа в Материальной сфере делают это. Вы считаете его приятным? Вы боитесь небытия, но разве бессознательность не то же самое?
– В случае сна все временно.
– А-а. Все в порядке, потому что по утрам вы приходите в сознание.
– Ну, это зависит от человека, – рассеянно пробормотала Шаллан. – Было бы преувеличением утверждать кое о ком, что он «сознательный»…
Узор загудел, пытаясь разобраться в смысле сказанного. Наконец он зажужжал, изображая смех.
Шаллан посмотрела на него, вскинув бровь.
– Я догадался – ты сейчас проявила чувство юмора, – пояснил Узор. – Хотя мне непонятно, как именно. Это не была шутка. Я знаю про шутки. Один солдат отправился к проституткам, а потом прибежал в лагерь весь белый. Приятели поинтересовались, хорошо ли он провел время. Он сказал, что плохо. Они спросили: а что случилось? Тот объяснил, что, когда уточнил у женщины, как с ней рассчитаться, проститутка ответила: марку дай – и конец! Солдат признался друзьям, что даже не подозревал о том, что нынче плату берут частями тела.
Шаллан скривилась.
– Ты это услышал от людей Ватаха, верно?
– Да. Это смешно, потому что слово «конец» имеет много значений. Предел или край чего-нибудь, а еще так называется трос на корабле. Кроме того, я думаю, слово «конец» что-то значит на солдатском жаргоне и этот человек решил, что она собирается отрезать ему…
– Спасибо, достаточно, – оборвала его Шаллан.
– Это шутка, – продолжил Узор. – Я понимаю, почему она смешная. Ха-ха! Сарказм похож на шутку. Вы заменяете ожидаемый результат тем, что совсем не планировалось, и юмор заключается в противопоставлении. Но почему сказанное тобой раньше смешно?
