клубящиеся струйки, словно пар от кухонной фабриалевой плиты.
– Мы связаны узами, – заключила она. – Моя иллюзия – твоя иллюзия. Я собираюсь выпить. Посмотрим, сумеешь ли ты удержать образ от распада. – Шаллан направилась в гостиную, улыбаясь. Узор, продолжая сердито жужжать, сполз с одеяла. Веденка не могла его видеть – мешала кровать, – но предположила, что он переместился к ногам Вуали.
Сработало. Иллюзия держалась.
– Ха! – воскликнула Шаллан, наливая себе вина. Она вернулась назад и осторожно забралась на кровать – плюхаться туда с бокалом красного вина не казалось благоразумным, – после чего оглядела пол, где Узор разместился под Вуалью. Из-за буресвета спрен стал виден.
«Это придется учесть, – подумала Шаллан. – Иллюзии надо творить так, чтобы он смог в них спрятаться».
– Сработало? – поинтересовался Узор. – Как ты узнала, что это сработает?
– Я не узнала. – Шаллан глотнула вина. – Я догадалась.
Она выпила еще, а Узор загудел. Принцессе бы это не понравилось. «Наука требует ясного ума и настороженности. Они не совместимы с алкоголем». Шаллан прикончила вино одним большим глотком.
– Ну-ка… – пробормотала девушка, потянувшись вниз. Дальше она поступила по наитию. У нее есть связь с иллюзией, и у нее есть связь с Узором, так что…
Вытолкнув из себя буресвет, она прикрепила иллюзию к спрену, как часто прикрепляла их к себе. Его свечение потускнело.
– Прогуляйся немного, – велела девушка.
– Я не гуляю…
– Ты знаешь, о чем я.
Узор сдвинулся с места, и иллюзия последовала вместе с ним. К несчастью, она не шла, а просто плыла. Как скользит по стене солнечный зайчик от ложки, которую кто-то рассеянно вертит в руках. Шаллан все равно поздравила себя. После череды неудачных попыток добиться от своих творений звука это открытие казалось большой победой.
Можно ли заставить иллюзию двигаться более естественно? Шаллан взяла свой альбом и начала рисовать.
61
Покорность
Шаллан стала безупречной дочерью.
Она вела себя тихо, особенно в присутствии отца. Проводила почти все дни в своей комнате, сидя у окна, читая и перечитывая одни и те же книги или рисуя снова и снова одни и те же предметы. Отец уже несколько раз продемонстрировал, что не тронет ее, даже если она его разозлит.
Взамен он изобьет кого-то другого.
Она разрешала себе сбрасывать маску только в те моменты, когда оставалась с братьями и отец не мог ее услышать. Братья часто уговаривали ее – с нотками отчаяния – рассказать им истории из книг. Для этих троих слушателей девушка шутила, насмехалась над гостями отца и изобретала замысловатые байки, чтобы поведать их у очага.
До чего ничтожный способ сопротивления! Она чувствовала себя трусихой из-за того, что не сделала чего-то еще. Но теперь… ведь теперь все должно измениться к лучшему. Поскольку Шаллан все чаще занималась счетами вместе с ревнителями, она подметила ловкость, с которой ее отец прекратил нападки со стороны других светлоглазых и сам начал стравливать их друг с другом. Он ее впечатлил, но также испугал, поскольку рвался к власти. Финансовое положение Дома Давар изменилось еще сильней, когда на его землях обнаружили новое месторождение мрамора, которое предоставило ему средства для дальнейших обещаний, взяток и сделок.
Это должно было вернуть ему способность смеяться. Должно было изгнать тьму из его глаз.
Но не вернуло. И не изгнало.
– Она слишком низкого положения, чтобы стать твоей женой, – бросил отец, опуская кружку. – Балат, я не дам дозволения. Больше никаких свиданий с этой женщиной.
– Но она из хорошей семьи! – воскликнул Балат, вскакивая и упираясь руками в стол. Был обед, так что Шаллан надлежало присутствовать здесь, а не прятаться в своей комнате. Она сидела за отдельным столиком, чуть в стороне. Балат стоял напротив отца за главным столом.
– Отец, они твои вассалы! – резко напомнил он. – Ты сам пригласил их с нами поужинать.
– Мои рубигончие ужинают у моих ног, – парировал светлорд Давар. – Но моим сыновьям не позволено за ними ухаживать. Дом Тавинар и близко не отвечает нашим амбициям. А вот о Суди Валам стоило бы поразмыслить.
Балат нахмурился:
– Дочь великого князя? Да ты шутишь. Ей уже за пятьдесят!
– Она не замужем.
– Потому что ее мужа убили на дуэли! В любом случае великий князь такого никогда не позволит.
