потому что детство из тьмы и боли лишило ее радости.
Такова настоящая Шаллан. Она знала это так же хорошо, как собственное имя. Ее нынешний образ сочинен ради выживания. Вспомнить себя ребенком, открывшим свет в садах, узоры на каменной кладке и мечты, ставшие жизнью…
– Мммм… Какой сильный обман! – прошептал Узор. – Действительно сильный обман. Но ты все равно должна раскрыть свои способности. Если придется, научиться всему заново.
– Хорошо, но, если мы это уже один раз сделали, разве ты не можешь просто объяснить мне, что к чему?
– Моя память слаба. Я так долго был тупым, почти мертвым. Ммм. Я даже говорить не мог.
– Да, – согласилась Шаллан, вспомнив, как он бегал по полу кругами и стукался о стены. – Ты все равно был милый. – Она изгнала образ испуганной, сжавшейся в комок, всхлипывающей девочки и достала рисовальные принадлежности. Постучала карандашом по губам, а потом нарисовала кое-что простое – Вуаль, темноглазую мошенницу.
Вуаль – не Шаллан. Ее черты достаточно своеобразны, чтобы любой, кто видел обеих, принял их за разных женщин. И все-такие кое-что в Вуали напоминало о создательнице. Она была темноглазой, смуглокожей, алетийской версией Шаллан – Шаллан на пару лет старше, с более острым носом и подбородком.
Закончив рисовать, девушка выдохнула буресвет и создала иллюзию. Та стояла возле кровати, скрестив руки, – уверенная, словно мастер дуэльного дела перед ребенком, вооруженным палкой.
Звук. Как же ей сотворить звук? Узор назвал его силой, частью потока иллюминации – или, по крайней мере, достаточно схожим явлением. Она уселась на кровати поудобнее, подобрав под себя одну ногу и изучая Вуаль. На протяжении следующего часа Шаллан пробовала все, что только приходило в голову, – от напряжения и концентрации до попыток нарисовать звуки, чтобы те появились. Ничего не вышло.
Наконец она выбралась из постели и отправилась налить себе выпить – бутылка охлаждалась в ведре в соседней комнате. Однако, не дойдя буквально пары шагов, почувствовала, как что-то… тянет внутри. Девушка обернулась в сторону спальни и увидела, что фигура Вуали начала расплываться, словно карандашный рисунок, который стирали.
Шквал, а это неудобно. Поддержка иллюзии требовала от Шаллан постоянной подпитки буресветом. Она вернулась в спальню и положила сферу на пол, внутри ступни Вуали. Когда веденка отошла, иллюзия все равно сделалась нечеткой, точно пузырь, готовый вот-вот лопнуть. Девушка замерла и, уперев руки в бока, уставилась на Вуаль, которая все более размывалась.
– Это кошмар какой-то! – раздраженно воскликнула она.
Узор прогудел:
– Мне жаль, что твои магические, богоравные силы не действуют мгновенно и так, как тебе бы хотелось.
Она вскинула бровь.
– Я полагала, юмор тебе не дается.
– Так и есть. Я просто растолковывал… – Узор осекся. – Я был смешным? Сарказм. Я был саркастичным. Случайно! – Он казался удивленным, даже обрадованным.
– Похоже, ты учишься.
– Это все узы, – объяснил он. – В Шейдсмаре я не общался так… по-человечески. Моя связь с тобой дает средства, благодаря которым я могу проявляться в Материальной сфере как нечто большее, чем неразумный отблеск. Мммм. Узы привязывают меня к тебе, помогают мне общаться так же, как это делаешь ты. Потрясающе. Мммм.
Он был похож на рубигончую, которая затрубила и успокоилась, полностью удовлетворенная. И тут Шаллан кое-что заметила.
– Я не свечусь, – изумилась она. – Во мне много буресвета, но я не свечусь.
– Ммм… – прогудел Узор. – Большая иллюзия превращает один поток в другой. Питается твоим буресветом.
Она кивнула. Буресвет в ее теле поддерживал иллюзию, используя излишки, которые обычно парили над кожей. Это могло быть полезным. Когда Узор взобрался на кровать, локоть Вуали – он был к нему ближе всего – сделался более четким.
Шаллан нахмурилась:
– Узор, придвинься к иллюзии.
Он подчинился, прополз по одеялу туда, где стояла Вуаль. Картинка перестала расплываться. Не полностью, но его присутствие вызвало заметные перемены.
Шаллан подошла ближе, и это вернуло иллюзии полную четкость.
– Ты можешь удерживать буресвет? – спросила Шаллан Узора.
– Я не… я хочу сказать… Инвеститура – то, посредством чего я…
– Вот, – перебила его Шаллан и прижала ладонь, превратив последние слова Узора в раздраженное жужжание. Это было странное чувство, словно поймала сердитого кремлеца под простыней. Усилием воли девушка втолкнула в него немного буресвета. Когда она подняла руку, от него начали исходить
