10
Сосед Эрика по койке все время как-то нудно покашливал и тем чрезвычайно раздражал. Он лежал поверх коричневого госпитального одеяла в пижаме и одном тапочке, поскольку левая нога была полностью закована в гипс, словно в тяжелый рыцарский доспех.
Сегодня он покашливал особенно интенсивно. Когда к покашливанию добавилось тягостное сухое сопение и непрестанное глотание слюны, стало совсем невмоготу.
Эрик, весь перебинтованный с ног до головы, поднял голову и, как сквозь забрало рыцарского шлема, глянул на крайне неудобного соседа сквозь прорезь ослепительно-белых бинтов.
Сосед покосился на Эрика, который, похоже, был готов выпрыгнуть из бинтов от раздражения, и вдруг многозначительно ухмыльнулся.
— Танкист?
— Танкист!
— Ожоги?
— Русская саперная собака сняла скальп и кожу.
— А экипаж?
— Заряжающий погиб под гусеницей танка, остальные едва выжили в аду, который устроил сталинский орган.
— Я тоже здесь по его милости. Музыка Апокалипсиса! Какой там Вагнер… Русские, между прочим, называют его довольно ласково.
— Знаю! Русским женским именем. Ка-тю-ша.
— Ха, ха, точно. Где твои ребята?
— Лежат в соседней палате.
— Понятно.
— Чего тебе понятно? Долго будешь сопеть? Нос заложило? Иди в процедурную, солью нос промой, дубина!
— Соль здесь не поможет, танкист. Слышал новость? Фюрер отменил операцию «Цитадель». Русские ударили совсем в другом месте, в районе города Орла, да так, что нам теперь придется катиться за Днепр. Понял?
— Что? А, понял. Гора родила мышь. Тьфу!
Эрик в изнеможении уронил голову на подушку. Сосед приподнялся на локте и вопросительно посмотрел на него.
— К чему тогда бойня, танкист? В чем смысл? Фюрер превращается в мясника!
— Мама была права!
— Чего? Слушай, танкист! Я в депрессии, но наш начальник госпиталя — мировой мужик. Представляешь, девочек выписал. Обещал еще к тому же подарочный шоколад и шампанское. У него какая-то своя методика по ускорению выздоровления. Профессор Фрейд, кажется, был бы доволен!
Эрик, кажется, слегка оживился.
— Мне больше по душе охота на кабанов. Ты бьешь их дуплетом, а они лезут на тебя. Ты бьешь дуплетом снова и снова. Валятся туши, кровь течет рекой, но кабаны упорно пробираются к тебе по окровавленным тушам своих сородичей. Они грозно обнажают свои окровавленные клыки, они целят ими тебе прямо в глаза! Ты бьешь их в упор, они падают, но сзади напирают другие. Они грозно хрюкают и лезут на тебя. Ты бьешь дуплетом, ты втыкаешь им ружейное дуло в брюхо и стреляешь, а они жадно вонзаются острыми клыками в твое мягкое горло. Вот это я понимаю — оргия!
— Какие кабаны? Очнись, танкист! Девчонки ждут. Мы с тобой просто залежались.
— Кабаны, кабаны!..
Эрик крикнул так неожиданно громко, что сосед вздрогнул и обеспокоенно подался к нему.
— Эй, ты, кажется, не в себе. Сестра! Сюда. Сестра!
— Кабаны, проклятые кабаны!..
— Чего орешь? Какие кабаны? Что кабаны могут сделать твоему танку? С ума сошел? Заело?
Эрик снова приподнял забинтованную голову с подушки и посмотрел на соседа. Из-под бинтов полыхнуло пламя.
— Кто не в себе? Я не в себе? Это ты, болван, не в себе. Ничего ты не понял!
— Да что с ним происходит? Позовите врача!
Эрик задрожал всем телом, затем вдруг напрягся так, словно решил извергнуть наружу все свои внутренности.
— Мама, перестань, ты все знала, но не хотела меня расстраивать!
— Да какая я тебе мама! Контуженый, что ли? Сестра!