Жики перевела вопросительный взгляд на Анну и та весьма неохотно перевела ей сказанное Виктором:
— Молодой человек, не будьте наивны! На вас бы посмотрели как на сумасшедшего — ведь у вас нет никаких доказательств. И, думаю, насчет Филиппа вы не правы.
— Прав, мадам. И не я один придерживаюсь такого мнения…
— А кто еще, черт вас подери?..
— Некто с изуродованной физиономией. Полагаю, вы знаете, о ком я говорю, а Анна Николаевна?.. Вижу, знаете. И вы, мадам?..
Анна быстро начала что-то говорить по-французски Жики, которая слушала ее, хмурясь все сильнее, и сильнее, и, в конце концов, воскликнула:
— C’est tout, cherie, assez![466] Он не имел никакого права вмешиваться в дела Ордена. Я долго терпела его выходки, но с меня хватит! Отдай распоряжение — пусть его немедленно выдадут властям России.
Анна, колеблясь, переводила взгляд с Жики на Виктора, с Виктора на Жики. Но потом, сбиваясь, перевела ему приказ старой дамы.
— Вы довольны? — тихо спросила она. — Можете забирать его. Вам окажут содействие в экстрадиции.
— Скоры вы на расправу, мадам, — усмехнулся майор. — Вам совсем не любопытно, что ваш человек, — он подчеркнул слова «ваш», — сообщил мне еще?..
…— Филипп Лоран, граф де Бофор, — задумчиво повторил Рыков. — Молодец, майор. Его титул нигде в документах не фигурировал.
— Я это понял, только когда увидел некролог Лорана.
— Причины смерти которого, кстати, так и остались невыясненными. Ты в курсе, что он повесился?
— Нет. В некрологе об этом ни слова. Думаешь, его мадам к этой смерти руку приложила?
— Не могу этого исключить, — Рыков вдруг прикрыл глаза и откинулся на спинку сидения. Он продолжал говорить, но напряженно, словно через силу: — Итак, от мужа, который чуть не пустил ее по миру, да еще чуть не бросил тень на ее безупречную репутацию, Изабель избавилась. Но после Лорана осталось наследство: недурное — в качестве недвижимости и счета в банке, и опасное — в качестве его связей. Понимаешь, о чем я?
Виктор скривился — чего тут не понять:
— Если б Гаврилов покончил с Грушиным и смерть того стали бы расследовать — а ее стали бы расследовать, поскольку никто из вышестоящих не имел бы к ней отношения, вышли б на Лорана, и, как следствие — на его жену. Она не могла этого допустить. И поэтому отдала приказ ликвидировать Гавриловых.
— Естественно, — голос Рыкова дрогнул и губы его побелели.
— Что-то ты скверно выглядишь, — буркнул Глинский.
— Примерно, как и чувствую. Listen, Bas, buddy, I promptly need something to come round. I’m about to pass out[467] .
— Что?
— Я не тебе, — Виктор это уже понял, так как водитель послушно припарковал машину и, покопавшись в рюкзаке на переднем сиденье, что-то скомандовал Рыкову. Тот послушно закатал рукав и подставил плечо, в которое вонзилась игла. — Danke schon, mein Freund[468], — и они вновь тронулись в путь.
Спустя минуту Рыков уже не был столь бледным, и в светлых глазах вновь появилось внимание и любопытство.
— Продолжай, полицай.
— Слушаюсь, начальник. Ты сказал, Лоран повесился?
— Ходили слухи, что он узнал об измене жены. Но я тут покопался…
— Покопался он, — проворчал майор. — В чем это ты покопался? В полицейских архивах?
— Естественно, где же еще. И нашел отчет судмедэксперта. Там не все гладко. В первоначальном отчете были подозрения на убийство.
— Вот как?
— Полагаю, могло быть так. Изабель узнала о его махинациях и ликвидировала супруга, чтобы избежать позора. А что касается адюльтера, то он узнал о ее романе задолго до смерти — похоже, ему было плевать, что она наставляет ему рога с герцогом Альба.
— С герцогом Альба? Это еще кто?
— А это нынешний хахаль нашей примы — Анны Королевой. Хотя, пардон, уже не хахаль, а вполне официальный жених.
— Ничего себе, — присвистнул майор.
— Давай-ка дальше про Грушину, — попросил Рыков.
— Я, между прочим, к тебе не нанимался, — огрызнулся Виктор, но довольно беззлобно и продолжил: — Итак, супругов Гавриловых убил Горский, причем, будучи агентом по недвижимости, он замуровал их на замороженной стройке, выставленной на продажу его фирмой. Он сам занимался тем объектом и имел прекрасную возможность никому его не показывать, пока не убедится, что жертвы умерли. Судя по тому, что температура ночью падала до минус двадцати пяти, ждать ему пришлось недолго.
