— Припоминаю. Это та, которая вышла замуж за вора, закупившего устаревшее оборудование для химического завода?
— Какая память… — процедил Виктор.
— Но разве ты еще не понял, майор?
— Я все понял. Но у меня не хватает доказательств.
— И что ж ты понял?
— Отчитаться перед тобой? — прорычал Глинский.
— Угу, — кивнул Рыков. — Любопытно было бы послушать. Вдруг чем помогу.
— Мария Топильская решила отомстить Вадиму Грушину за родителей и за сестру. Она стала искать способы его убить. Но ее остановили.
— Кто — знаешь?
— Думаю, это был Саша Гаврилов, и произошло это чуть позже неудавшейся казни в Серебряном бору.
— Это какая казнь? — лениво, чуть насмешливо поинтересовался Рыков.
— Да вот, хотели одного подонка наказать, — и Рыков вновь наклонил голову:
— Ах да, припоминаю.
— Чтобы наказать вора и взяточника Грушина, Саша Гаврилов запросил санкцию у некой организации под названием Паллада.
Услышав эти слова, Рыков выпрямился, поднял голову и медленно стянул капюшон, словно, чтоб лучше разглядеть майора. Водитель же, услыхав последнее слово, тоже вывернул шею. Рыков что-то приказал ему по-английски и тот снова стал смотреть на дорогу.
— Как ты сказал?..
— Послушай, куда мы едем? — несмотря на то, что это был его третий визит в Париж, Виктор города не знал совсем и поэтому, не различал, куда они едут. За окном мелькали улицы, площади, дома, церкви — но он не мог даже разобрать названия на изящных синих табличках. Наконец ему удалось выхватить направление на дорожном указателе «La Defense». Дефанс? Что это и где? И зачем они туда едут?
— Глинский, ты меня вообще слышишь? Что ты сейчас сказал?
— Паллада, — повторил майор и в голубых глазах его врага зажегся несомненный интерес.
— Что ты знаешь о Палладе? — спросил Рыков.
— А ты?
— Давай закончим с Грушиным, — усмехнулся Рыков. — Потом поговорим про других. Итак, Сашка запросил санкцию.
— И этим подписал себе смертный приговор. А это значит, кому-то была невыгодна смерть Грушина. Вора хотели защитить. И отдали приказ Горскому.
— Это еще кто?
— Серийный убийца, твой коллега.
— Душка, должно быть, — хмыкнул Рыков.
— Не сомневайся. За пару месяцев до убийства Гавриловых, он замуровал в кладбищенском склепе родную мать.
— Значит, тот серийный убийца состоял на службе в Палладе?
— Именно.
— Старая ворона будет удивлена, — пробормотал Рыков. Он вытер влажный лоб рукавом куртки.
— Старая ворона? Это ты о ком?
— О мадам Перейра. Если не ошибаюсь, ты с ней знаком.
— Имел удовольствие. Так при чем тут она?
— Если ты знаешь про Палладу, то должен знать, что эта старая ворона…
— Они называют ее — командор, — бросил майор. — О чем мне известно. Но какое отношение она имеет к убийству Гаврилова?
— Думаю, никакого, — покачал головой Рыков. — Она тетка жесткая, но очень справедливая. Полагаю, здесь не обошлось без Изабель.
— Мадам де Бофор?
— Графиня де Бофор, если быть максимально точным. И именно ей была невыгодна смерть Грушина. Ведь ее муж…
— Я знаю, — перебил его Виктор. — Ее муж — Филипп — был председателем совета директоров «Лё сосьете приве дё Лоран», той самой компании, у которой Грушин и купил то самое оборудование — за фантастический откат в несколько миллионов евро…
— Этого не может быть, — пробормотала шокированная Жики. — Филипп? Я его знала и всегда считала безупречно, даже болезненно честным!
— Видимо, вы не только насчет Изабель заблуждались, мадам, — скривился майор. — Но человеку свойственно ошибаться.
— Следите за языком! — посоветовала ему Анна по-русски. — И имейте уважение, хотя бы к старости.
— Если бы я не имел уважения, Анна Николаевна, — с долей иронии отозвался Виктор, — я бы беседовал с вами не здесь, а в полицейском участке.
