В.: Да, но если вы уже решили их покупать, то было бы довольно странно для вас прикидываться перед Волошиным, что вы спрашиваете его мнение, хорошая это идея покупать акции или нет.
О.: Если бы господин Волошин или президент страны сказал бы, что не рекомендует мне покупать акции ОРТ, я бы точно их не купил. Это довольно взрывоопасный продукт, эти акции ОРТ. Я имею в виду влияние. Поэтому я очень не хотел к этому иметь отношение. Если я бы только почувствовал, что кто-то против этого, я бы близко к этому не подошел.
В.: Ну, мне кажется, из того, что вы говорите, следует, что в то время, когда вы говорили с господином Волошиным, естественно, вы, скорее всего, уже решили, точно решили эти акции покупать. Это так?
О.: Я не могу сказать: «В этот момент я уже точно решил», но если бы господин Волошин мне просто бы сказал русским языком или просто я почувствовал бы, что он против этого, я бы шагу больше не сделал.
В.: То есть вы окончательного соглашения по этому поводу, определенно, не достигли.
О.: Тут важно понять, что такое «окончательное соглашение». Если оформление документов последних, — это было 27-го, по-моему, декабря. Если достигнутой договоренности по схеме, как это платить, — было достигнуто в Ле Бурже. А если договориться по существу вопроса, что, с моей точки зрения, для бизнесмена самое важное, то это было достигнуто, по-моему, в районе 6 ноября.
В.: Мы к этому перейдем через несколько минут. В 215-м параграфе вы говорите о встрече, которую вы планировали, как вы заявляете, с Березовским на Кап д’Антиб 6 ноября 2000 года. Видите, да?
О.: Да.
В.: А в 216-м параграфе вы говорите, что вы сказали господину Андрею Городилову о том, что вы договорились с господином Патаркацишвили о покупке у него и у господина Березовского акций ОРТ за 100 миллионов долларов США, и вы его попросили связаться с господином Фомичевым, чтобы согласовать условия сделки. Видите, да?
О.: Да.
В.: Я бы хотел сначала поговорить по поводу того, что вы заявляете, что была встреча 6 ноября. В 215-м параграфе вы говорите, что вы думаете: «Возможно, что я обсуждал возможность продажи акций ОРТ на встрече приблизительно 6 ноября на Кап д’Антиб». Но из того, что вы говорите, кажется, что на самом деле вы сами по себе четко не помните какой-то такой беседы и что вы пытаетесь провести реконструкцию того, что произошло, основываясь на том факте, что вы примерно в то время были в Ницце. Именно поэтому вы говорите, что «вероятно, я обсуждал». Вы согласны? Это так?
О.: В момент написания этих показаний я помнил, что мы с господином Березовским встречались. Я не помнил дату, но на основании документов, которые я получил в процессе, я могу уверенно сказать, что мы 6 ноября встречались с господином Березовским именно по этому поводу. Более того, и Городилов это тоже помнит.
В.: Давайте оставим пока в стороне господина Городилова, пока он не будет давать показания, давайте пока о вас поговорим. Единственная причина, по которой вы ставите дату как 6 ноября для этой встречи, это потому, что вы делаете реконструкцию событий, основываясь на документах, которые вы раскрыли в ходе разбирательства. Это так?
О.: Если вопрос звучит: «Помню ли я дату?» — нет, конечно. Это реконструкция.
В.: И для поддержки данной реконструкции вы указываете этот документ, который свидетельствует о полете, о квитанции, о счете за полет из Москвы в Ниццу 5-го, похоже, что дата 5 ноября 2000 года. Видите это, да?
В.: Господин Абрамович, оставив в стороне факт того, что, возможно, рейс произошел 5-го, а не 6-го, предполагаете ли вы, что, если бы вы действительно были во Франции в тот день, это обязательно значило, что вы должны были встретиться с господином Березовским там?
О.: Это рейс был не 5-го, а 6-го, мы улетели, и мы прилетели, это было 6-го числа, это была полночь. То есть дата перешла, по-моему, во время полета. Мы разместились в гостинице, по-моему, «Метерлинк» она называется. На следующий день, если я правильно помню, в районе обеда, я поехал к господину Березовскому. А господин Городилов меня ждал снаружи. Ну где-то там, я не помню, где он ждал.
В.: Боюсь, что это не ответ на мой вопрос. Даже если вы действительно были во Франции в тот день, утверждаете ли вы, что это обязательно значило, что вы встретились с господином Березовским?
О.: С моей точки зрения, это обязательно. Но, понимая технологию допроса, я понимаю, что утверждать это на 100 % нельзя.
В.: Вы сейчас не утверждаете? Давайте я по-другому вас спрошу, чтобы вас не путать. Говорите ли вы, что вы не можете подумать ни о какой другой причине, почему вы могли вылететь на юг Франции в ноябре 2000 года?
О.: Я уверен, что другой причины быть не могло. Но это реконструкция.
В.: Может быть, я могу вам здесь помочь? В то время, во второй половине 2000 года, вы находились в процессе покупки Шато де ла Круэ, не так ли?
О.: Название странно прозвучало на слух.
В.: Это потому что у меня странный французский. Его просто нет. Я не говорю по-французски. В тот момент вы находились в процессе покупки Шато де ла Круэ? Если кто-то может помочь мне произнести это правильно по-французски, я буду очень благодарен.
