В.: Я считаю, что вы знаете, что до августа этого года вы нигде не упоминали эту встречу вообще в ваших состязательных документах. Помните? Может быть, нам стоит посмотреть на это? «Признается, что на дату до 25 декабря 2000 года господин Березовский сказал ответчику на встрече между ними и господином Патаркацишвили, что он не мог более жить в России, что он хотел продать его (и ответчик считал, что это господина Патаркацишвили также) косвенные доли в ОРТ, и попросил ответчика приобрести эти доли за 150 миллионов долларов США. Чтобы помочь господину Березовскому и господину Патаркацишвили, ответчик согласился это сделать, хотя сумма, которая была выплачена, на самом деле выросла примерно до 175 миллионов долларов США, сумма, которая превышала стоимость этих долей». Господин Абрамович, судя по этому документу, это была встреча, на которой были Березовский и Патаркацишвили. Видите это, да?
О.: Я вижу. То есть я слышу.
В.: Но вы и сейчас показываете, что господина Патаркацишвили там не было, это так?
О.: Я этого не говорил никогда.
В.: Скажите мне, пожалуйста, что вы тогда показываете в отношении господина Патаркацишвили и в отношении этой встречи?
О.: Эта встреча… во-первых, мы обсуждали госпожу Горбунову подробно, если я правильно понимаю то, что вы меня до этого спрашивали.
А господин Патаркацишвили был тем человеком, который назначил эту встречу, и, конечно, мы там были втроем. Я не знаю, в какой момент получилось так, что я сказал, что там не было господина Патаркацишвили.
В.: Господин Абрамович, вы нигде не упоминаете в ваших свидетельских показаниях, что господин Патаркацишвили был на этой встрече 6 ноября, не так ли?
О.: Я действительно не ссылаюсь напрямую, что там был господин Патаркацишвили, но из контекста видно, что мы обсуждали это с господином Патаркацишвили тоже. Если прочитать два пункта вместе, то видно, что мы обсуждали это.
В.: Когда я у вас спросил о госпоже Горбуновой, была она там или нет, вы сказали, что вы всех не упоминали, кто там еще был и кто там мог воду подносить. Но вы объяснили, что люди, которые центральным образом не были задействованы на встрече, не упоминались. Но вы не ссылаетесь на господина Патаркацишвили как на присутствующего на встрече, которая, как вы утверждаете, произошла. Нет, вы на него не ссылаетесь?
О.: В этом пункте я действительно не ссылаюсь на него, но в предыдущем и последующем пункте я ссылаюсь. В 215-м пункте я говорю, вопрос-то в том, встречался ли я с господином Березовским на эту тему? Да, я встречался с господином Березовским непосредственно. Это означает, что я с господином Патаркацишвили все время вел на эту тему переговоры. И естественно для меня, что господин Патаркацишвили был на этой встрече. Указал ли я это специфически в этом пункте? Нет. Но если прочитать все, что на эту тему сказано, то, по крайней мере в русском языке, это очевидно.
В.: Возвращаясь к вашим состязательным документам. Там говорится, что была встреча, на которой господин Березовский попросил приобрести его долю за 150 миллионов долларов. Но сейчас вы показываете, что вы совсем не помните о какой-то такой просьбе, которая прозвучала на этой встрече в начале ноября. Это так?
О.: Я уже говорил, что я действительно не помню подробно, как это происходило. Безусловно, мои показания сейчас значительно более точные, чем то, что было написано за долгое время до этого. Если позволите, я сошлюсь на ваше вступительное слово, когда вы сказали, что чем больше человек этим занимается, тем больше он вспоминает. Это как раз ровно то, что происходило. Чем больше и глубже я в это погружался, чем больше времени я этому посвящал, тем, естественно, больше подробностей в памяти восстанавливал.
В.: Понимаете, господин Абрамович, дело не только в том, что вы не помните то, что 150 миллионов долларов — это цена покупки, которая была там согласована. Но ваши текущие показания заключаются в том, что вы утверждаете, что цена 150 миллионов долларов на встрече 6 ноября не запрашивалась. Ведь это так?
О.: В показаниях я утверждаю, что цена 150 миллионов долларов была согласована с господином Патаркацишвили в моем офисе.
В.: И это было намного позже, чем встреча 6 ноября?
О.: Нет, это неправильно. Я дату не могу назвать. Это мог быть конец октября, может быть, первые числа ноября. Я не могу назвать дату. Из того, что я помню, это было вокруг 6 ноября. Иначе не было бы смысла ехать туда.
В.: Ну хорошо. Давайте посмотрим, что вы на самом деле пишете в ваших свидетельских показаниях. Вы тут разбираете встречу 6 ноября. Вы говорите, что вы обсуждали договоренность на этом этапе на 100 миллионов долларов. И вы говорите, что господин Фомичев и господин Городилов занимались документами, с этим связанными. А потом, если посмотреть на 218-й параграф, вы пишете, что вы «особенно хорошо» помните встречу в вашем офисе в «Сибнефти», на которой господин Патаркацишвили сообщил вам, что господин Березовский хотел, чтобы вы платили больше за их акции, и «запросил уже, что теперь цена должна быть 150 миллионов». Это, очевидно, происходит после встречи 6 ноября. Это так ведь, нет?
О.: Это совершенно не обязательно. Первоначальная цена была действительно 100 миллионов долларов. В какой-то момент господин Патаркацишвили пришел и сказал, что господин Березовский за 100 миллионов долларов не согласен. 150 миллионов долларов — цена, которая их устроит. Сказать, что это было после 6 ноября, мне кажется, из этих показаний это не следует. 9 ноября началось движение акций. Но точно я не могу сказать, какого числа была согласована цена 150 миллионов долларов.
В.: На самом деле можно сказать, что это было после этой даты. Но вы на самом деле это даже и говорите. Посмотрите, что вы в 219-м параграфе
