О.: Если я правильно помню, в 2000 году бизнес вел старший Борд, а не младший. Я не могу на сто процентов утверждать, что он в офисе не работал, — но, насколько я помню, я со старшим Бордом имел дело — то есть с отцом нынешнего владельца компании.
В.: А я вам следующее утверждаю: если вы были на юге Франции 6 ноября, то это было не для того, чтобы встретиться с господином Березовским, — а, скорее, это было по поводу приобретения шато, вы согласны?
О.: Это абсолютно исключено: я настаиваю, что в шато мне абсолютно нечего было делать. Я уже объяснил, что оно сгоревшее и там нечего было делать вообще. А с господином Бордом зимой мне встречаться тоже было ни к чему: я каждое лето проводил на юге Франции, — и я мог спокойно с ним наговориться, когда я в отпуске там проводил время.
В.: А я утверждаю, что тот факт, что вы вели дела по поводу шато, также объясняют и присутствие господина Городилова, потому что в ваших показаниях вы никаких объяснений не приводите, почему Городилов должен был с вами приехать в Ниццу и останавливаться в гостинице в то же самое время, что и вы. Вы никаких объяснений не приводите этому в показаниях.
О.: Я действительно никаких объяснений не привожу — но я могу это объяснить. Последнее, где мне помощь господина Городилова нужна, это в переговорах с господином Бордом. Вот если бы мы договорились об окончательной сделке и нужно было бы структурировать сделку, тут помощь господина Городилова мне бы пригодилась.
В.: Но, господин Абрамович, вы также никаких объяснений, никаких причин не представляете, почему, как вы говорите, господин Городилов с вами ездил в Ниццу 6 ноября и вас сопровождал.
О.: Несколько причин. Во-первых, он мой близкий друг. Вторая причина: если бы мы обсуждали эту схему платежа, то без его помощи я бы не обошелся.
В.: Но тогда ему не нужно было бы вылетать туда с вами, чтобы обсуждать с ним схему платежа.
О.: Если бы господин Березовский или Бадри захотели бы с ним поговорить или поговорить со мной более детально, чем мы обсудили это на встрече, то господин Городилов был бы необходим.
В.: Как мы увидим из записи беседы в Ле Бурже, когда был необходим господин Городилов, вы бы всегда могли позвонить ему по телефону: вы именно так и сделали в Ле Бурже, не так ли?
О.: Да, это правда, из Ле Бурже мы звонили господину Городилову.
В.: Но что произошло на встрече, которая, как вы утверждаете, состоялась в начале ноября? Мне кажется, вы признали, что вы очень мало помните об этой встрече, не так ли?
О.: Деталей того, что мы обсуждали, я не помню, но, с моей точки зрения, та встреча, которую описывает господин Березовский и его свидетели, произошла именно 6 ноября. Вот это все, что они описывают: унижение, издевательство, которое я там устроил, это все произошло 6 ноября.
В.: Вы также не утверждаете, что вы помните, что вы действительно обсуждали ОРТ? Вы говорите: «Вполне возможно, мне кажется, мы обсуждали ОРТ».
О.: В тот момент, когда я писал эти показания, не до конца было ясно: сейчас я уверен абсолютно.
В.: Также верно, что вы не утверждаете, что вы обсуждали какую-то стоимость продажи ОРТ на той встрече?
О.: Если я правильно помню, стоимость ОРТ мы согласовали с господином Патаркацишвили у меня в офисе.
В.: И вы определенно не утверждаете в ваших показаниях, что на этой встрече господин Березовский вам сказал, что он бы хотел продать свою долю в ОРТ за 150 миллионов долларов США?
О.: Я не понял. Что не утверждаю? Что я не утверждаю, что господин Березовский хотел продать за 150 миллионов долларов? Я это не утверждаю. Я не помню, в какой момент это произошло. Если я правильно помню, это было в офисе компании «Сибнефть», и я обсуждал стоимость 150 миллионов долларов с господином Патаркацишвили.
В.: На самом деле, господин Абрамович, я не уверен, что ваши свидетельские показания это как-то по-другому отражают: вы этой конкретной встречи вообще не помните, не так ли?
О.: Это не так: я эту встречу помню.
В.: Вы не упоминаете, была ли там госпожа Елена Горбунова или нет: вы это не помните?
О.: Я помню госпожу Елену Горбунову: вопрос только, имела ли она отношение к этому делу? Она некоторое время посидела за столом и ушла. Стали бы мы обсуждать при Елене Горбуновой какие-то детали, я не знаю. С моей точки зрения, нет.
В.: Но вы ее вообще не упоминаете в своих свидетельских показаниях, не так ли?
О.: Я действительно госпожу Елену Горбунову не упоминаю в своих свидетельских показаниях. Логика моя строится таким образом, что я упоминаю тех, кто имел отношение к переговорам, а не вообще кто был в шато. Я также не упоминаю тех, кого можно было теоретически встретить по дороге, или человека, который воду предлагает. Я тоже их не упоминаю. Госпожа Горбунова точно не принимала участия ни в каких переговорах.
В.: Вы даже не упоминаете в своих показаниях, был там господин Патаркацишвили или нет. Вы не помните, он там был или нет?
О.: Я помню, что эту встречу Бадри назначил. Он, как обычно, попросил меня приехать, встретиться.
