Счастливы неимущие (Евангелие от Матвея)

Г-жа Дэвис: Ла Круэ.

Судья Элизабет Глостер: А как вы это произносите, г-н Абрамович?

О.: Шато де ла Круэ.

Судья Элизабет Глостер: Большое спасибо.

О.: Я действительно в 2000 году покупал шато. Я не могу утверждать, к какому моменту сделка была закрыта. Можно легко получить документы через господина Борда, через которого и Бадри, и господин Березовский, и я покупали эти шато. Но я уверен, что зимой в этом шато я не был никогда. До того момента, пока оно не было готово. Это было абсолютно разрушенное, сгоревшее здание, поэтому там зимой уж точно было делать нечего.

Г-н Рабиновитц: Посмотрим, как вы ответите на мой следующий вопрос. Первое: это шато находится на Кап д’Антиб, не так ли?

О.: Да, это правда. Через одно шато от шато господина Березовского и через два шато от шато господина Патаркацишвили.

В.: Вы воспользовались услугами господина Борда в качестве агента по недвижимости по этой сделке?

О.: Да.

В.: В начале ноября 2000 года были проблемы с приобретением этого шато. Вы это помните?

О.: Я вообще никаких проблем с приобретением шато не помню. Я не утверждаю, что их не было, просто я об их существовании не знал.

В.: Это письмо, адресованное вам господином Бордом. Дату вы видите — 1 ноября 2000 года. Я зачитаю письмо, и вам переводчик переведет. Тут говорится: «Дорогой Роман, похоже, ваш представитель Лорейн Хикки и ваш юрист Марка Халама довольно-таки недовольны мной, потому что я покритиковал их подход к налоговой и юридической стратегии переговоров по поводу вашего приобретения трех корпораций, которые управляют Шато де ла Круэ в Антибе. Поэтому я также предложил некоторые решения на будущее и попросил Александра Мамута, чтобы постараться подстегнуть переговоры, поскольку у нас есть серьезный конкурент». Поможет ли, если вам переводчик спокойно сейчас переведет? Я не хочу, чтобы вы запоминали большие куски на слух.

О.: Это несложный текст, я его запомню.

В.: Спасибо большое. «Господин Александр Мамут отправляет им мою конфиденциальную корреспонденцию, он увеличил антагонизм между нами, и сейчас они нас больше не информируют о том, что они делают, о своих намерениях и о встречах, которые они организуют с продавцами». «И у них точно такое же отношение к важному, специализированному представителю, которого я вам рекомендовал и которого вы решили проинструктировать, — это Джон Хейнцен в Париже». «Соответственно, хочу вас попросить настоятельно о том, чтобы ваши два представителя просто, с точки зрения принципа и вежливости, продолжали нас информировать. Также для моей защиты, пожалуйста, верните мне прилагаемое письмо». «Очень извиняюсь, что приходится вас об этом просить, но вы поймете мою позицию. Могу представить, что, зная о ваших интересах, для вас это обычная политика — иметь представителя, и поэтому я это принял, но мне действительно очень не хочется потерять важные интересы, как это уже со мной произошло из-за поведения госпожи Лорейн Хикки». То есть, похоже, с начала ноября 2000 года появилась проблема между господином Бордом и его ведением сделки. Вы согласны?

О.: Если можно, я поясню. То есть я…

Судья Элизабет Глостер: Да, пожалуйста.

О.: Проблема заключалась в том, что шато принадлежало трем компаниям, и мы не хотели покупать никакие компании и не хотели никакого риска на себя налогового брать. Нам было важно купить это чисто и заплатить все налоги. Французские власти очень тщательно за этим следили. А предыдущие владельцы хотели нам эти компании продать. Вот и вся история. Лорейн Хикки жестко и агрессивно вела переговоры, и поэтому, наверно, вышло непонимание. Только я не понимаю, зачем мне нужно сгоревшее шато зимой посещать для этого.

Г-н Рабиновитц: Необязательно, что вы посещали шато. Вы могли бы, например, с господином Бордом встречаться.

О.: Это тоже нелогично, потому что господин Борд по-русски не говорит, а я не говорил по-английски. А Городилов и до сих пор не говорит по- английски, как и я. Поэтому в этом логики нет.

В.: Но к началу декабря на самом деле вы приобрели уже шато, не так ли? К началу декабря.

О.: Я точно не помню, какого числа это состоялось, но я в этих переговорах никак не участвовал. То есть я знал, что господин Борд недоволен тем, как Лорейн себя вела, но глубже я этого не знал.

В.: А я вам утверждаю следующее: у вас была очень хорошая причина приехать на юг Франции в ноябре 2000 года, потому что вы окончательные детали сделки по шато решали.

О.: Я не понял, в чем причина была приехать? Для окончательной сделки по шато? А тут моего участия вообще никакого не требуется. Это уже работа моих юристов. То есть мог ли я повлиять на эту сделку? Уже никак. Я готов был деньги заплатить, а все остальное — это уже как оформить сделку.

В.: Но так ли это или не так, что на самом деле сын господина Борда свободно говорит по-русски?

О.: Ни господин Борд, ни сын господина Борда, насколько я знаю, по-русски не говорят. А если я правильно помню, в то время он вообще в бизнесе, в деле еще не был.

В.: Кто не был в бизнесе в то время?