момент блеснул в его руках. Эди сразу понял, что это ампула.
— Сволочи, и до нее добрались, — еле уловимо произнес «Иуда» и, сунув ампулу в карман брюк, присел, обхватив голову руками. Посидев в такой позе некоторое время, подвинулся к тумбочке и неторопливо стал есть, периодически поглядывая в сторону Эди.
«Если ест, то хочет жить, если хочет жить, то нам можно рассчитывать на успех», — заключил Эди, медленно прикрывая напряженные веки.
Между тем ложка в руках «Иуды» пару раз стукнулась о дно пустеющей чашки, что объективно должно было разбудить Эди, имеющего чуткий сон, о чем прекрасно знал шпион по прежним аналогичным случаям. Отчего-то Эди даже был уверен, что это «нечаянное» постукивание было произведено специально для него. Поэтому открыл глаза и, как бы спросонок бросив взгляд на соседа, как на причину своего пробуждения, перевернулся на живот.
— Эди, извините, что нечаянно разбудил вас и спасибо за обед, — произнес «Иуда», вставая с чашкой в руках.
— Ничего, еще высплюсь, — буркнул Эди сонным голосом.
— Надо бы поговорить, если вы не против, я только помою.
— Я за, — коротко ответил Эди тем же голосом.
— Прекрасно, я сейчас, вы только не усните.
— Хорошо, — натужно произнес Эди, переворачиваясь на спину.
Помыв посуду, «Иуда» тут же вернулся и, вытирая руки полотенцем, нетерпеливо спросил:
— Вам удалось увидеться с адвокатом?
— Удалось, обещал заехать к вашему знакомому и, если его застанет, сегодня же вернуться со сберкнижкой. Завтра он не может — у него какие-то неотложные дела.
— А его пустят в тюрьму, ведь…
— Этого не остановить, он сегодня здесь такой кордебалет устроил из-за нового нападения на меня, что местные пытались ублажить и отговорить его от обращения в прокуратуру, — весело промолвил Эди, нарочно прервав собеседника и обнажив при этом предплечья, на которых отчетливо проступило несколько ссадин.
— Это было сегодня?! — спросил «Иуда», пристально оглядев ссадины.
— Да, меня почти вслед за вами вызвали, но повели не к следователю, а попытались вновь…
— Вот сволочи, — не дал договорить «Иуда», — ну что они так взъелись на вас.
— Со слов адвоката, это закончится в ближайшие дни. Ему следователь по секрету сказал, что против меня у них ничего нет, — в оптимистичном тоне сообщил Эди и поднялся с койки, а затем сел в ее середине в позе лотоса.
— Это здорово, поздравляю вас, — вмиг отяжелевшим голосом сказал «Иуда».
— Лучше постучите по дереву, чтобы не сглазить, — весело произнес Эди, сделав вид, что не заметил происшедшее в собеседнике изменение.
Иуда, улыбнувшись, дотянулся до тумбочки и, три раза стукнув кулачком по ее дверце, спросил:
— А Юры не было?
— Он будет завтра.
— Да, вы же говорили.
— А как у вас, скоро ли завершится следствие?
— Откровенно говоря, Эди, у меня все хуже и хуже, — процедил сквозь зубы «Иуда», нервно подернув плечами, будто пытаясь сбросить с них навалившуюся тяжесть. — Они, я уже говорил об этом, с самого начала играли со мной… Ничего не скажешь, толково сработали, а я оказался самым настоящим лопухом. Так мне и надо, доверился фраерам, которые дальше носа ничего не видят и делать ничего не умеют. И, естественно, вляпался по самые уши.
— Вы, Александр, обо всем и ни о чем. Надо понимать, что тот тип в больнице вас заложил? — отреагировал Эди на монолог шпиона.
— Не знаю, он ли или еще кто-нибудь, но факт налицо, иначе… — начал было развивать мысль «Иуда», но неожиданно прервался и спросил: — Вы сказали, что адвокат должен сегодня появиться?
— По крайней мере, обещал, если сможет встретиться с вашим знакомым.
— Это было бы здорово, но только не пойму, как он сможет вас вытянуть отсюда на вечер глядя.
— Я тоже сомневаюсь, но то, что он для меня уже сделал, заставляет верить. Тем более его нашел и рекомендовал Юра, а он местную публику хорошо знает. Так что остается надеяться и ждать.
— Хорошо, будем ждать, — согласился «Иуда», внимательно посмотрев Эди в глаза. А после, сделав некоторую паузу, произнес: — Эди, у меня сложилось впечатление, что вы стараетесь жить, как это в свое время советовал один всемирно известный человек.
— Вы меня заинтриговали, скажите, что советовал этот человек и как я стараюсь жить по нему, — усмехнулся Эди.
— Он учил, что надо уметь встать на позицию другого человека и понять, что нужно ему, а не вам, и с тем, кто сумеет так поступить, будет весь мир. По-моему, вы стараетесь так жить, и потому я уверен: у вас многое в этой жизни получится, чего не скажешь обо мне, — с грустью в голосе выдавил из
