Спящие красавицы

Не было ничего необычного в том, что Первый Четверговый Книжный Клуб начал отклоняться от текста книги того месяца — Искупление, Иэна Макьюэна. Роман повествовал о двух влюбленных, разъединенных друг с другом еще до того, как их отношения стали серьезными, из-за ложных обвинений имеющей богатое воображение молодой девушки по имени Брайони.

Дороти Харпер, семидесяти девяти лет, возглавлявшая эту группу почтенных дам, сказала, что не смогла бы простить Брайони за её преступление.

— Эта плутовка разрушила их жизни. Кого волнует, что она об этом горько пожалела?

— Говорят, мозг не в полной мере развит до тех пор, пока ты не станешь взрослой, — сказала Гейл Коллинз. — Брайони было всего двенадцать или тринадцать, когда она солгала. Ты не можешь винить ее.

Гейл держала бокал белого вина, обхватив обеими руками его чашу. Она сидела за столом у кухонного бара. Бланш Макинтайр, верная помощница начальника тюрьмы Коутс (по крайней мере, обычно верная), познакомилась с Гейл на курсах подготовки секретарей тридцать лет назад. Маргарет О'Доннелл, четвертый член Первого Четвергового Книжного Клуба, была сестрой Гейл, и единственной женщиной, известной Бланш, которая имела портфель акций.

— Кто тебе это сказал? — Спросила Дороти. — Твой мозг?

— Ученые, — ответила Гейл.

— Фу-фу! — Дороти махнула рукой, как будто отгоняя дурной запах. (Дороти была единственной женщиной, которую знала Бланш, кто все еще говорил такие вещи, как Фу-фу.)

— Это правда. — Бланш слышала, как доктор Норкросс из тюрьмы говорил почти то же самое, что человеческий мозг не был полностью развит, пока человеку не исполнится двадцать. Это был такой уж сюрприз? Если вы когда-нибудь знали подростка — или, если уж на то пошло, были им — разве это не было аксиомой? Подростки не осознают, что они делают, особенно мужчины. А девушка двенадцати лет? Забудьте об этом.

Дороти сидела в кресле у окна. Это была ее квартира, аккуратный блок на втором этаже на Маллоу-стрит с плюшевыми, цвета сланца, коврами и свежевыкрашенными бежевыми стенами. Из окна открывался вид на лес, который прилегал к зданию. Из нынешних волнений в мире, единственный видимым знаком был огонь — как горящая спичка на таком расстоянии — распространявшийся где-то на западе, по направлению Болл-Холл и Шоссе № 17.

— Это было очень жестоко. Мне плевать, насколько маленьким был ее мозг.

Бланш и Маргарет сидели на диване. На кофейном столике стояла открытая бутылка Шабли [171] и ожидающая открытия бутылка Пино.[172] Также там стояла тарелка с печеньем, которое испекла Дороти, и три бутылочки с таблетками, которые принесла Маргарет.

— А мне понравилось, — сказала Маргарет. — Мне очень понравилась вся книга. Я думаю, что все подробности её работы медсестрой в военном госпитале просто удивительные. И все, что касается решающего сражения, и Франции и, поездки к побережью, вау! Настоящее путешествие! Эпичное путешествие, можно сказать! И это так романтично! Это довольно сильная штука. — Она покачала головой и рассмеялась.

Бланш повернула голову, чтобы посмотреть на нее, раздраженная, несмотря на то, что Маргарет была на ее стороне в симпатии к Искуплению. Маргарет работала на железной дороге до тех пор, пока они не отвалили ей огромную кучу деньжищ и с почетом проводили на досрочную пенсию — некоторые люди были чертовски везучими. Она была ужасной хохотушкой, эта Маргарет О'Доннелл, особенно для тех, кому было за семьдесят, и повернутой на керамических животных, десятками которых были завалены ее подоконники. Последний раз она выбрала роман Хемингуэя об идиоте, который не хотел упускать рыбу,[173] книгу, который вывел Бланш из себя, потому что это была, давайте признаем, просто чертова рыба! Маргарет тоже думала, что это романтично. И как такая женщина могла превратить свой ранний пенсионный пакет в портфель акций? Это была тайна.

Сейчас же Бланш сказала:

— Эй, Мидж. Мы взрослые женщины. Давай не будем говорить глупости насчет секса.

— О-о, дело не в этом. Это великая книга. Нам так с ней повезло. — Маргарет потерла лоб. Она посмотрела на Бланш, поверх ее очков в роговой оправе. — Было бы ужасно умереть, читая плохую книгу?

— Полагаю, — ответила Бланш. — Но кто сказал, что происходящее — смерть? Кто сказал, что мы умрем?

Встреча была запланирована на этот вечер задолго до пришествия Авроры — они никогда не пропускали первый четверг — и четыре старых подруги провели большую часть дня, отправляя текстовые сообщения, как подростки, туда и обратно о том, следует ли, учитывая обстоятельства, все отменить. Ни у кого не хватило духа отказаться, хотя мысли были. Первый четверг был первым четвергом. Дороти написала, что если это будет их последний вечер, то провести его в обществе своих старых друзей будет самое оно. Гейл и Маргарет проголосовали за то же самое, и Бланш тоже, хотя чувствовала себя немного виноватой, что оставила начальника Коутс на произвол судьбы, но она имела на это полное право, так как за сверхурочное время государство ей не доплачивало. Кроме того, Бланш хотела поговорить о книге. Как и Дороти, она была поражена злым поступком маленькой девочки Брайони, а также тем, как