Трухлявые старые доски на крыльце прогибаются и скрипят под ботинками Лилы. Мощный весенний ветерок колыхает поле кислицы,[238] похожая раньше росла и на ее собственном дворе. Шум, производимый травой прекрасен. Сказочная зеленая кислица вызывает доверие. Она оглядывается в направлении, откуда пришла и видит деревья, которые пробились сквозь разбитый тротуар Тремейн-стрит. Они раскачиваются на ветру, словно стрелки часов, застрявшие между двенадцатью и часом. Голубое небо покрывает мир. На подъездной дорожке миссис Рэнсом стоит ее полицейская машина, левая дверь приоткрыта, видна ржавчина. Все четыре шины спущены.
Как она сюда попала?
Не обращай внимания, говорит она сама себе. Это сон. Остановись на этом.
Она идет в собственный дом и останавливается, чтобы рассмотреть останки редко-используемой столовой: окна выбиты, потрёпанные шторы завиваются и выпрямляются как волосы от любого дуновения ветерка, меняющиеся, раз за разом, времена года забросали листьями покрытый плесенью стол почти до самого верха. Запах гнили повсюду. Когда она идет по коридору, ей кажется, что это какой-то сон о путешествии во времени.
Куски потолка гостиной упали, завалив ковер с лунными камнями. Телевизор с плоским экраном был все еще прикручен к стене, но экран как-то испортился, деформировался и вздулся, как будто бы от пожара.
Грязь и пыль обесцветили раздвижные стеклянные двери до непрозрачности. Лила тянет правую, и она открывается, простонав по своей разлагающейся резиновой дорожке.
— Джаред? — Спрашивает она. — Клинт?
Они были здесь прошлой ночью, сидели за столом, который сейчас лежит на боку. Желтые сорняки возвышаются по краям столешницы и прорастают между досками. Их барбекю, центр многих летних пикников, был раздавлен.
В бассейне, где вода в результате длительного отсутствия электроэнергии приобрела морской соленый цвет, как это бывает в аквариумах, рысь останавливает свое продвижение, стоя по грудь в воде. В её зубах зажата птица. Глаза рыси сверкающие, зубы большие, а мех — в водных бисеринках. Белое перышко приклеилось к её широкому, плоскому носу.
Лила скребет ногтями по щеке, чувствует боль и решает (неохотно), что это может быть и не сон, в конце концов. Если не сон, то, как долго она спала?
Хорошо это. Или плохо.
Животное мигает своими сияющими глазами и начинает идти прямо на неё.
Где я? — Мелькает мысль, потом следующая, я же дома, а потом возвращается первая: Где я?
