исправительного учреждения, был намного проще: они не могли просто так взять и передать Эви местным жителям. Кроме того, они вряд ли будут играть по правилам — как только они выяснят, что Эви отличается от остальных, они станут безжалостными. Каковой бы ни была сделка с Эви, каким бы иммунитетом она ни обладала, исследовать ее должны серьезные ученые из федерального правительства, которые знают, что делают. Городские власти, вероятно, набросали следующий план: местные врачи обследуют ее, чтобы выяснить ее происхождение, и выполнят ряд тестов, которые можно произвести над человеком, обладающим уникальными способностями. Пока звучит вроде бы нормально.
Она была слишком драгоценна, чтобы ей рисковать, но дальше, скорее всего, будет так — они передадут Эви неправильным людям и все пойдет наперекосяк, кто-то обязательно потеряет голову и убьет ее — возможно, из простого разочарования, возможно, потому, что нужен будет козел отпущения — разве была она добра к чьим-то матерям, женам и дочерям?
И держа в уме беседу с Эви, Клинт постарался (очень) в своем рассказе лавировать на грани правды. Она не может или ни хочет никому ничего говорить. Она, кажется, даже не имеет представления о том, откуда у неё эти уникальные способности. Кроме того, иммунитет там или нет, Ева Блэк была психопаткой, которая убила парочку торговцев метом.
— Кто-то мог бы исследовать и ее тело и ее ДНК и т. п., разве нет? — Предложил Рэнд Куигли с надеждой. — Даже если бы ей выбили мозги? — А затем добавил поспешно. — Я просто так говорю.
— Я уверен, что могли бы, Рэнд, — сказал Клинт, — но тебе не кажется, что это не оптимальный вариант? Наверное, будет лучше, если мы сохраним ее мозги. Они могут пригодиться.
Рэнд тут же уступил.
Между тем, в поддержку своего плана, Клинт регулярно звонил в ЦКЗ. А так как ребята в Атланте не отвечали — неоднократные звонки не давали ничего, кроме записанного на пленку автоответчика сообщения, того же, что и в четверг, когда начался кризис — он обсуждал эти вопросы с филиалом ЦКЗ, который располагался на втором этаже пустующего дома на Тремейн-стрит. Номер местного ЦКЗ поразительным образом совпадал с номером сотового телефона Лилы, а Джаред и Мэри Пак были единственными учеными в его штате.
— Это снова Норкросс из Дулингского исправительного учреждения в Западной Вирджинии, — начинал Клинт свой спектакль, который повторялся снова и снова, с незначительными вариациями, для ушей его оставшихся офицеров.
— Ваш сын спит, мистер Норкросс, — ответила Мэри словно с того света. — Мне его разбудить?
— Нет, — сказал Клинт. — Блэк — по-прежнему засыпает и просыпается. Она по-прежнему крайне опасна. Нам все еще нужно, чтобы кто-то приехал и забрал ее.
Миссис Пак и младшая сестра Мэри уснули к утру субботы, а ее оставшийся за пределами города отец, был по-прежнему на пути из Бостона. Не желая оставаться дома в одиночестве, Мэри положила мать и сестру на кровать и пошла к Джареду. С двумя подростками Клинт был честен — в основном. Он опустил всего лишь несколько моментов. Он рассказал им, что в тюрьме есть женщина, которая засыпает и просыпается, и попросил их принять участие в спектакле с ЦКЗ, потому что он сказал, что беспокоится, что персонал сдастся и уйдет, если узнает, что помощи не будет. Те моменты, которые он опустил, касалась Эви: ее невозможных знаний и сделке, которую она ему предложила.
— Моя моча чистый
Это была та часть, где Клинт все чаще разыгрывал сцену раздражения.
— Это все увлекательно, и я, конечно, надеюсь, что вы предпримете все необходимые шаги, но позвольте мне повторить: нам нужно, чтобы вы приехали и забрали эту женщину и начали работать над тем, что делает ее другой.
— Ваша жена в порядке, — сказала Мэри. Ее эйфория поутихла. — Ну, никаких изменений. Знаете, все то же самое. Отдыхает… хм… отдыхает с комфортом.
— Спасибо, — сказал Клинт.
Вся структура логики, которую он выстроил, была настолько ветхой, что Клинту было даже интересно, насколько Билли, Рэнд, Tиг и Скотт в неё верят, и насколько велика будет тяга у этих офицеров пожертвовать собой в случае чрезвычайной ситуации, перспектива которой была настолько же неопределенной, насколько и кошмарной.
Была и другая мотивация в этом противостоянии, простая, но сильная: территориальные претензии. По мнению небольшого штата защитников, да и Клинта тоже, тюрьма была их вотчиной, и у горожан не должно быть до неё никакого дела.
Эти факторы позволили им, по крайней мере, в течение нескольких дней продолжать выполнять ту работу, к которой они привыкли, хотя и с меньшим числом заключенных, которые нуждались в опеке. Они находили утешение в работе, в привычной для них обстановке. Пять человек по очереди несли дежурство, после чего отсыпались на диване в комнате отдыха офицеров, и в тюремной столовой. Всему этому также поспособствовало и то, что Билли,
