горсоветах крупных промышленных центров Урала были созданы административно-правовые секции. Члены Совета по своему выбору должны были участвовать в работе одной из них[871].
Участие общественности в реализации исправительно-трудовой политики проявилось также в организации помощи при трудоустройстве освобождаемых из мест заключения, что имело большое значение в предупреждении рецидивов. Создавались всероссийские, губернские (областные), краевые комитеты помощи содержащимся в местах заключения. Положение о них, изданное НКВД в 1925 г., предусматривало, что средства комитетов складываются из 15 % отчисления от прибыли предприятий мест заключения, а также добровольных взносов организаций, предприятий и отдельных лиц[872]. В положении говорилось об оказании содействия бывшим заключенным в трудоустройстве, обзаведении рабочим инструментом, оказании медицинской и юридической помощи.
Поскольку основной целью исправительной системы кодекс провозглашал перевоспитание заключенных, постольку особое внимание уделялось культурно-воспитательной работе и производственной сфере. В январе 1926 г. было утверждено Общее положение о профобучении в местах заключения[873]. Однако существенным тормозом на этом пути было отсутствие необходимых средств. Финансирование государством осуществлялось далеко не в полном объеме, вследствие чего в 1926 г. трудом были заняты лишь 39 % всех заключенных РСФСР[874]. Парадоксом звучал и призыв кодекса ко всемерному развитию фабрично-заводских и сельскохозяйственных колоний, в то время как основным местом заключения по-прежнему оставался исправдом.
Практика выявила и другие недостатки в реализации исправительно-трудовой политики, проводимой в эти годы. Допускались отклонения от принципов НТК в проведении культурно-воспитательной работы и режима содержания. Например, требования кодекса о раздельном содержании различных категорий заключенных в большинстве случаев не выполнялись. Нередко впервые осужденные содержались с рецидивистами, несовершеннолетние правонарушители – со взрослыми преступниками. Эти факты объяснялись как недостатком средств, так и перегруженностью мест заключения. Но, как ни странно, преступность в целом по стране в эти годы имела тенденцию к снижению.
В 20-е гг. в организации исполнения наказания и деятельности исправительно-трудовых учреждений, особенно в устранении имевшихся в этом деле недостатков путем осуществления партийного и государственного контроля, значительную роль сыграла работа ЦКК – НК РКИ. Для дальнейшего направления деятельности ИТУ важное значение имели обследования мест заключения, проведенные этими органами в 1923 и 1930 гг.[875], результатом которых стало постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 26 марта 1928 г. «О карательной политике и состоянии мест заключения»[876], где четко была проведена классовая черта между преступниками.
Отныне все преступники РСФСР делились на «социально чуждых» и «социально близких». Для классовых врагов и контрреволюционеров возможность досрочного освобождения сводилась на нет, так же, как и сокращение срока путем зачета рабочих дней. Зато для трудящихся, совершивших преступление в «силу нужды или при тяжелом стечении обстоятельств» предлагалось применять вместо лишения свободы другие меры наказания, в том числе принудительные работы.
Сделаем выводы из всего сказанного.
1. Субъекты преступлений не были равны между собой. Их судьба зависела от классовой принадлежности, происхождения, политических взглядов и убеждений, отношения к советской власти.
2. С учетом указанной градации строилась вся система пенитенциарных учреждений. В обществе так же, как в первые годы после Октябрьской революции, продолжала существовать целая система насилия, включавшая в себя тюрьмы, специзоляторы, концентрационные лагеря, ссылку, изгнание из страны, депортацию и массовый террор.
3. Система мест лишения свободы, установленная ИТК РСФСР 1924 г., отличалась большой сложностью. Так, для заключенных, приговор которым вступил в законную силу, были предназначены места лишения свободы семи видов, хотя далеко не все они прижились (нежизненными были дома заключения для содержания осужденных на срок до шести месяцев и переходные исправительно-трудовые дома).
4. Экономические условия развития страны в 20-е гг. не позволили до конца реализовать идею ИТК 1924 г. о массовом привлечении заключенных к труду с целью их дальнейшего перевоспитания и привития им необходимых профессиональных навыков.
5. Продолжало действовать особое ведомство в составе ОГПУ, которое осуществляло управление лагерями особого назначения, а затем исправительно-трудовыми лагерями, а с 1924 г. – вновь созданными трудовыми коммунами для правонарушителей-подростков.
6. Нормативная база деятельности пенитенциарной системы все больше тяготела в сторону децентрализации, к созданию ведомственных актов по линии НКВД и ОГПУ. Была установлена строгая секретность циркуляров, приказов и инструкций ОГПУ с целью скрыть их противоречие официальной политике демократизации (замена принуждения убеждением), проводимой правительством; засекречены также архивы и статистика пенитенциарных учреждений страны.
Произошли изменения и в социальной структуре общества. К концу 20-х гг. сложилась новая номенклатурная социально-классовая структура: рабочая аристократия, «красные директора», завоевавшие высокое общественное положение в ходе революции и гражданской войны, и многочисленные малограмотные трудящиеся массы. Появились два новых класса.
«На одной стороне – опьянение властью: наглость, безнаказанность, издевательство над человеком и мелкая злоба, узкая мстительность и сектантская
