выяснилось, что я в вашем мире стала почти бесполезной, он не отверг меня, наоборот — начал убеждать, что я и в таком виде буду ему неоценимой помощницей.
«Ха. Да ты и безо всякой магии действуешь так, что на тебя боязно смотреть», — мелькнуло в мыслях Грейнджер.
— Так все это плохо?
— Не знаю… Нет, наверное… Но это непривычно, я начинаю чувствовать что-то, что никогда не ощущала в присутствии Эр-Кхана. Мне часто хочется просто быть рядом с Гарри, разговаривать с ним обо всем или даже просто молча смотреть, как он думает, читает, тренируется… А когда он уходит, то… Это не то привычное ощущение временного отсутствия господина — у меня возникает какое-то странное чувство… пустоты, как будто у меня взяли и унесли что-то очень важное.
Рен говорила чуть сбивчиво, но спокойно и честно пытаясь описать новые, незнакомые ей чувства.
«Ох, подружка, кажется, я догадываюсь, что означают такие симптомы…» — чуть не пробормотала вслух Гермиона, но Рен внезапно настороженно повернула голову.
Буквально через долю секунды задний двор осветился проблеском света, раздался негромкий шелест сработавшего пространственного портала, и из-за угла вывернул знакомый силуэт с длинным предметом за спиной.
— Ну, как, у нас все спокойно? — спросил Поттер, заметив сидящих на крыше девушек. — Сообщений не поступало?
Он имел в виду ящик входящих сообщений от сети агентов милейшего господина по кличке Бритва Вэнс, чьи люди продолжали исправно поставлять им информацию.
— Нет, Гарри, все тихо, — ответила Грейнджер, украдкой покосившись на напарницу по сидению на крыше. И тут же получила новое подтверждение своим догадкам — спокойная, даже чуть меланхоличная Рен словно засветилась изнутри мягким, ровным светом.
«Ой-ой-ой… — мысленно покачала головой Гермиона. — Чем же все это закончится? И интересно, понимает ли Гарри, что он, возможно, сам того не желая, с ней делает? Что-то…»
— Что-то явно назревает… — Поттер невольно озвучил последнюю мысль Грейнджер, и подошел ближе к срезу крыши. — Мелкие нападения и рейды и так постепенно шли на спад, а тут за три дня — ни одного. Все это точно не к добру…
— И каков будет наш ход?
— Ну, полагаю, пришло время мне навестить милого, но сейчас сильно напуганного старичка Корнелиуса Фаджа, — приподняв очки, Гарри помассировал переносицу. — Иначе мы рискуем дождаться, что любезный министр попросту сделает ноги, кинув старушку-Англию на произвол судьбы, а для меня это крайне нежелательно. Все-таки довольно серьезные люди авансом снабжали нас сведениями в обмен на его благосостояние, а я не люблю оставаться в долгу. Тем более, что его официальная поддержка, пусть сейчас в большей степени символичная, немного облегчит мне следующий шаг.
Глава 25. Как ходят в гости к министрам
— Здравствуйте, сэр…
— Здравствуйте, министр…
— Доброго дня, мистер Фадж…
Английский министр Магии Корнелиус Фадж неторопливо плыл по коридорам министерства, молчаливыми степенными кивками отвечая на приветствия служащих. Все работники этого гигантского муравейника так же, как и всегда, вежливо приветствовали его, желали здравия, учтиво уступали дорогу в коридорах. Но Фадж нет-нет, да ловил на себе взгляды, от которых все внутри у него сжимало болезненной судорогой.
Эти взгляды были яснее и понятнее любых слов, заставляя Корнелиуса чувствовать себя смертельно больным главой семейства в окружении не особо любящих его родственников. Для всех ты уже только имя на фамильном гобелене, но многолетняя привычка держит крепко, и люди делают вид, что все идет, как и прежде. Хотя Фадж и сам отлично понимал, что как не повернись события — даже есть случится истинное чудо, и Тому-Кого-Нельзя- Называть вот прямо сейчас подадут на стол плохо провернутые котлеты, он подавился и, несмотря на своё хваленое бессмертие, упадет замертво с вышеупомянутой непрожеванной котлетой во рту — министром ему все равно оставаться недолго. А именно — ровно до того момента, когда волшебное английское сообщество, оправившись от страха и паники, начнет искать виноватых. И требовать, что понятно и без всяких предсказаний, конкретно его голову.
Но внешне все оставалось по-прежнему: неизменный котелок, трость, идеально отутюженная мантия и уверенная, властная походка. Фадж слишком долго был политиком, чтобы на его лице, несущем тень высоких дум и забот государственного масштаба, проступили какие-то истинные эмоции. Наросшая на него за долгие годы толстая шкура профессионального лицемерия и умения делать хорошую мину при плохой игре была способна обмануть очень многих.
