Вот только не его самого.
Наедине же с самим собой… Воистину, дела были — хуже некуда. Благородные семейства, прежде приходившие на поклон улаживать свои дела, услужливо бренча золотом в тугих кошельках, отвернулись от него, готовясь к приходу нового правителя. Дамблдор, спасая Хогвартс, заплатил слишком высокую цену и стал почти сквибом, а Орден Феникса без его руководства и влияния оказался мало на что способен. Истекавший кровью Аврорат все ещё сдерживал усиливающийся напор армии Того-Кого-Нельзя-Называть, но ответ на вопрос, насколько еще хватит сил истрепанных в боях отрядов авроров, звучал приговором даже в устах самых отъявленных оптимистов. И в голове все чаще и чаще возникала мысль о чисто английском, без прощаний, уходе с должности. Да, пожалуй, и из страны вообще.
Коридор кончился, раскрылись двустворчатые двери, и министр вошел в собственную приемную. За искусственным окном согласно установке службы погоды министерства светило солнце и летели пухлые облачка, вот только настроения эта идиллическая картина нисколько не прибавляла. Вышколенный секретарь с пробором надвое, привстал за столом. Сегодня он выглядел как-то бледно, держался прямо, словно жердь, а его глаза смотрели в одну точку, как в оцепенении.
— Доброе утро, сэр! — бодро, но как-то деревянно поприветствовал он свое начальство. — Входящая почта и документы на рассмотрение и резолюции у вас на столе. И в кабинете вас ожидает ваш старший заместитель, мисс Амбридж.
— Долорес? — чуть удивленно переспросил Корнелиус. Он точно помнил, что не вызывал ее. Видимо, у его «правой руки» возникли какие-то неотложные дела, раз она ждет его с самого утра. — Хорошо, спасибо, — сухо поблагодарил он секретаря и спиной вперед вошел в свой просторный кабинет, закрыв за собой дверь.
— Ну, чего случилось такого неотложного, Долорес? — брюзгливо поинтересовался Фадж, поворачиваясь. — Из-за чего ты с утра пораньше…
— Да так, ничего особенного, просто мы взяли, да и заглянули к вам на огонек… Здравствуйте, мистер Фадж, — прозвучал голос, который никак не мог принадлежать ожидавшей министра гостье.
— Что…? — Мозг министра словно взболтали ложкой, а воздух в легких, такое впечатление, разом превратился в густой студень, не давая ни дышать, ни говорить.
На кожаном гостевом диване вольготно расположился Гарри Поттер, уже полгода как считавшийся не то погибшим, не то пропавшим без вести. А прямо посередине обширного кабинета плотно примотанная веревками к тяжелому стулу с высокой спинкой, сидела, чуть трепыхаясь и крутя головой, Долорес Амбридж с заткнутым кляпом ртом.
— А… нння…. - только и успел промямлить Фадж, совершенно выбитый из колеи столь оригинальным началом дня, как на него из ниоткуда бросилось нечто, больше всего похожее на громадную ожившую кляксу из черной блестящей слизи или смолы.
Министра мгновенно спеленало по рукам и ногам, волоком протащило по кабинету и довольно бесцеремонно впихнуло в его же собственное кресло. Фадж опомниться не успел, как жуткая черная субстанция обволокла его, словно кокон гусеницу, закрыла рот выпущенным на манер амёбы не то щупальцем, не то ложноножкой. Ужас накрыл министра, как приливная волна: не в силах ни дернуться, ни закричать, он часто задышал, широко распахнутыми глазами глядя перед собой.
А посмотреть там было на что — в кабинете Фаджа происходило нечто, совершенно не укладывающееся в сознании руководителя высокого ранга. И дело было не в министре, быстро и качественно зафиксированном в его же собственном кресле, и не в прикрученной к стулу Амбридж. Но вот тот факт, что вчерашний ученик Хогвартса смог играючи проникнуть в самое сердце министерства — и это несмотря на все принятые меры по усилению безопасности, — и вдобавок легко захватить двух высокопоставленных чиновников… Это на веру поддавалось с трудом.
Хотя, чем дольше Фадж глядел на медленно подходящего к пленнице Поттера, тем больше убеждался, что от того, прошлого Гарри, студента Гриффиндора, осталась хорошо если половина. А та, другая, неизвестно откуда взявшаяся половина, несмотря на маску расслабленного довольства, вызывала легкий озноб и неуютное сосание под ложечкой.
— Ну-с, мисс Амбридж, я, пожалуй, не буду вам льстить, говоря, что пришел сюда лично за вами. Дело у меня, собственно, к мистеру Фаджу, но раз уж вы имели неосторожность попасться мне в приемной, то отпускать вас просто так было бы… неправильно. И вот вы здесь, а я собираюсь, пользуясь случаем, напомнить вам о вашем нелицеприятном поведении и поступках. И прошлых и нынешних.
«Приемная! — мелькнула мысль у тяжело дышащего Корнелиуса. — Он явно сделал что-то с моим секретарем, а я, старый дурак, не придал этому значения…»
Незваный гость тем временем склонился над плененной заместительницей министра.
— Знаете, в цивилизованном обществе давно уже не стоит вопрос, имеет ли право мужчина поднимать руку на женщину. У нас, в Англии, джентльменское отношение к леди вообще поднято на безусловную высоту, вплоть до поговорки «Имеет ли право джентльмен бить леди козырным тузом?». И я целиком и полностью с этим согласен, поднятие руки на даму не делает чести ни одному мужчине, но с маленькой оговоркой — исключительно до той поры, пока дама и ведет себя как дама. Но если мы имеем в наличии вовсе не даму, а подлое, хитрое, жестокое, изворотливое существо, начисто лишенное всякой морали, которое не остановится ни перед чем, чтобы достичь своих целей, тогда любые скидки на пол и возраст разом утрачивают всю силу. Во всяком случае, для меня, и Беллатрикс Лестранж в этом уже успела убедиться.
