Гостиварж (Hostivař) – еще один бывший городок на юго-востоке, ныне ставший частью Праги (его делят округи 10 и 15). Впрочем, намного раньше Угржиневс (в 1922 году). Расстояние между Гостиваржем и Угржиневсом по прямой километра три. Для сравнения, от центра Гостиваржа до пивной «У Чаши» одиннадцать или двенадцать.
Огородник Ванек (к Vaňkovi zahradníkovi) – а может быть, и даже вероятнее всего, садовник Ванек. Позднее это имя будет вновь дано персонажу первого плана, фельдфебелю (старшему писарю у ПГБ) Ванеку. Подробнее о нем см. ч. 2, гл. 4, с. 426.
Арапник. В оригинале: bejkovec. См. комм., ч. 1, гл. 13, с. 178.
В ПГБ 1929 была сделана попытка более точного перевода: «измочалили об него плеть из воловьих жил». Невозможно не признать, что и у вола, и у быка эта «жила» общая, разнятся только варианты употребления.
С. 264
Свитави (Svitavy) – город в Моравии на реке Свитава (Svitava), во времена Швейка населенный преимущественно немцами. Отсюда и фамилии с неродной чешскому буквой «W» – Вагнер (Wagner) и Юнгвирт (Jungwiit).
Йомар Хонси (JH 2010) замечает, что именно в Свитави родился герой уже совсем другого времени – Оскар Шиндлер (Oskar Schindler), для которого это был Zwittau. Все то же нечешское «w».
С. 266
В оригинале не башня, а ворота – brána (řeznický mistr od Staré brány). Скорее всего речь идет о старых городских воротах в Таборе – Бехинские ворота (Bechyňská brána), к торцу которых, несколько, впрочем, поодаль, и в самом деле пристроилась котновская башня (věž Kotnov), напоминание об исчезнувшей одноименной крепости.
В оригинале: pětka. То есть пять золотых или 10 крон. См. комм., ч. 1, гл. 6, с. 74.
В конце XIX столетия (1868–1880) около 16 тысяч семей чехов, привлеченных льготами царского правительства для желающих осваивать нетронутые земли на западе современной Украины (освобождение на 20 лет от налогов, освобождение от воинской повинности, разрешение на культурную и религиозную автономию и т. д.), перебрались из Австро-Венгрии на русскую Волынь. Такое было начало, дальше больше. Селились чехи на всем пространстве от Луцка до Житомира (Дубно, Ровно и т. д.), покупали земли, как им и было обещано, по льготным ценам, и на этих землях занимались земледелием и промышленным производством. Последний род деятельности охватывал уже всю современную Украину от Бердичева до Краматорска и Луганска, но главной индустриальной столицей чешской диаспоры был безусловно Киев, где заложенные выходцами из Богемии и Моравии заводы начала века стала основной всяческих и всевозможных будущих «Радаров» и «Красных экскаваторов». Таким образом, к началу XX века на западе Российской империи образовалась целая чешская колония: села, деревни с костелами, школами, библиотеками, господами, а в городах – с заводами, складами, магазинами и собственной газетой в Киеве «Чехослован». Около ста тысяч человек по данным (AM 2012) к началу Первой мировой. К сожалению, эта попытка привить Восточной Европе немного Западной обернулась для смельчаков-славян драмой длиной в семьдесят лет. Особенно на Волыни. Именно эта территория с началом Первой мировой стала зоной яростных боев между австрийцами и русскими. Первые считали русских чехов предателями, вторые – потенциальными. Многие чехи призывного возраста из семей чешских эмигрантов, для того чтобы избежать такого клейма, записались в русскую армию. Именно они и составили ядро Чешской дружины, превратившейся в конце концов в ненавидимый большевиками Чешский легион (см. комм., ч. 1, гл. 11, с. 153). После окончания войны и раздела Волыни первое, чего лишились чехи-переселенцы на советской стороне, – это права на культурную автономию, язык и школы. Потом пришли колхозы, расстрелы и весь обычный предвоенный набор. После начала Второй мировой несчастные люди оказались между немецкими нацистами и украинскими националистами. Жгли деревни и убивали чехов и те и другие, хотя и по разным идеологическим соображениям. После
