Комментарии к русскому переводу романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка»

разработанного богемским парламентом (Bohemian Diet), и вожделенным коронованием в Праге королем всех чехов. См. также комм, о чешской политике и партиях, ч. 1, гл. 2, с. 32.

В общем, неприязнь между двумя народами, чехами и венграми, была глубокой и преодолевалась только изредка и под градусом. См. комм., ч. 2, гл. 3, с. 406, а также сравни ниже ч. 2, гл. 1, с. 269.

Ну а сам вопрос «— Magyarul? /Мадьяр?» одного солдата в униформе к другому, по справедливому замечанию въедливого, но прекрасного блогера D-1945, на первый взгляд совершенно абсурден. Ибо нет ничего проще, чем по внешнему виду формы отличить венгра-гонведа от пехотинца общевойскового немецкого (а именно в таких служили чехи) полка. Все верно. Но каких только чудес не было в императорской и королевской армии. Один такой, например, поляк в будейовицком 91-м полку упоминается и в самом романе. См. комм., ч. 3, гл. 3, с. 143. Так что и здесь венгр мог вполне надеяться на чудо, вопрошая у человека в «неправильных» шароварах: «— Magyarul? /Мадьяр?». В том-то была и прелесть этой удивительной империи.

С. 268

— Nem tudom, baratom/Не понимаю, товарищ (венгерск.)/.

— Это, товарищ, не беда, — потчевал Швейк, придвинув свою полную кружку к грустному солдатику, — пей на здоровье.

Тот понял, выпил и поблагодарил:

— Koszonom szivesen /Сердечно благодарен (венгерск.)/.

Baratom – друг, а не товарищ по-венгерски. Да и Швейк в действительности говорит «друг» – kamaráde. «Товарищ», когда обращается один чешский пролетарий-интернационалист к другому – soudruh.

В ч. 3 романа обращение «товарищ/товарищи» (Kameraden) используют в своем кругу офицеры. См. комм., ч. 3, гл. 1, с. 26.

С. 269

В рукаве была дырка от пули, которая ранила его во славу венгерского короля.

Король Венгрии – один из титулов Франца Иосифа I.

— Валяй пей, мадьярское отродье, не стесняйся! — уговаривал его Швейк. — Нашего брата вы небось так бы не угощали!

См. комм, здесь же, ч. 2, гл. 1, с. 267.

Сидевший за соседним столом солдат рассказал, что, когда их Двадцать восьмой полк проездом на фронт вступил в Сегедин, мадьяры на улицах, насмехаясь над ними, поднимали руки вверх.

Сегедин – прямое транскрибирование чешского названия города Segedín. Венгерское – Szeged, а русское – Сегед. Третий по величине город современной Венгрии у самой границы с Сербией.

Что вообще существенно для понимания эпизода, поскольку речь идет о важном историческом событии, многократно упоминаемом далее в романе.

См. комм., ч. 2, гл. 2, с. 318, ч. 2, гл. 3, с. 354, ч. 3, гл. 1, с. 10.

3 апреля 1915 года во время внезапной русской атаки на Дукельском перевале в Карпатах (на границе современной Польши и Словакии) был взят в плен чуть ли не весь разом личный состав пражского 28-го пехотного полка, в соответствии с современными источниками, что-то около 1600 человек. Оставляя в стороне вопрос о том, было ли это обычное военное несчастье или в самом деле сознательное предательство чехов (обсуждается в комм, к ч. 3, гл. 1, с. 10 и 11), отметим здесь лишь хронологический аспект. Поскольку после 3 апреля 28-й пехотный полк перестал существовать, так как император повелел вычеркнуть имя этого соединения из списков своих доблестных войск, в рассказе солдата речь может идти лишь о моменте выдвижения в конце лета 1914-го одного из батальонов 28-го полка на фронт, причем сербский.

В августе 1914-го на восточный фронт в Галицию были направлены в составе 5-й пехотной бригады 3-й пехотной дивизии 1-й, 3-й и 4-й батальоны 28-го пехотного полка – IR 28 (I., III., а IV. prapor) v sestavě 5. pěší brigádě, 3. pěší divize (XIV. armádní sbor).