покидать плеча молодого человека.
Литин почесал пальцем мохнатую черную спинку и усмехнулся:
— Ревность не красит мужчину.
— Запомни эти слова, мой юный друг, — лукаво блеснул глазами Тин, загадочно продолжив: — Это должны помнить все юноши.
Дин и Альен некоторое время смотрели на Бонга, но тот больше ничего не говорил. Молодые люди пожали плечами и снова перевели взгляды на берег. Лоет и Тина пока не появились, и мужчинам оставалось лишь ждать. Литин осторожно снял паука со своего плеча, приподнял на ладони на уровень глаз и проворковал:
— Хон — красавец. — Лекарь состроил гримасу, глядя на мохнатого изменника, принц негромко рассмеялся, а за их спинами кто-то от души сплюнул, выразив свое резкое несогласие со взглядами Альена на красоту.
В это время семейство Лоет взирало на большой висячий замок, на который была заперта дверь в контору начальника порта города Алгардта. Судя по запыленным окнам и шикарной паутине, оплетавшей дверь и часть замка, здесь давно никого не было. Тина недоуменно посмотрела на папеньку, папенька прожег взглядом замок и завертел головой, пытаясь найти хоть одну живую душу. Душа нашлась быстро, но оказалась собачьей. Огромный черный пес лежал рядом с будкой, в которой запросто мог бы жить один человек, и наблюдал за гостями. Пес, наверное, решив вспомнить, для чего был здесь положен, издал короткое трубное:
— Буф.
На этом его энтузиазм и служебное рвение иссякли, и псина, громыхнув цепью, вытянулся на боку, потеряв к Лоетам всякий интерес.
— Приплыли, — философски изрек Вэйлр.
— Угу, — промычала его дочь.
— Это черт знает что, — покачал головой Лоет.
— Да, — важно поддакнула Тина.
— Это ни в какие ворота! — возмутился капитан «Счастливчика».
— Гарпун им в печень, — выразила свое полное согласие с отцом мадемуазель Лоет.
— Дитя, ты невероятно прозорлива, — Вэй потрепал дочь по волосам, обнял за плечи, и мужчина с девушкой отправились на поиски начальника порта.
В общем-то, порта в Алгардте как такового не было. Имелись причал и несколько хозяйственных построек, но все это носило гордое звание Алгардтский порт. Только вот начальник исчез в неизвестном направлении, контора непонятно когда открывалась в последний раз, а документация и архив, закрытые внутри, должно быть, уже превратились в прах. Когда Лоет был здесь в последний раз, начальник нашелся быстро, в общем-то, его даже искать не пришлось. Томные женские вздохи в ближайших кустах указали направление для поисков. Теперь же самым томным, что раздавалось рядом с конторой, было сопение пса, но вряд ли начальник порта сидел в собачьей конуре.
— Что будем делать, папенька? — спросила Тина, глядя на отца снизу вверх.
— Найдем эту сволочь, — доходчиво ответил Лоет.
— Дьявол его дери, — поддержала родителя мадемуазель Лоет.
— Не выражайся, — строго велел Вэй, огляделся и вздохнул. — Чтоб его в преисподней вместо дешевой девки…
— Папенька, как это грубо, — сморщила носик Тина и закончила, подражая деду-аристократу: — Вы же Мовильяр, как-никак.
— Ах, простите, ваше сопливое сиятельство, — насмешливо поклонился Вэйлр, — виноват, исправлюсь.
— Смотрите мне, — важно кивнула мадемуазель Лоет, погрозив родителю пальчиком.
Вэй беззлобно хмыкнул и слегка дернул дочь за ухо, наградив ласковым эпитетом:
— Мартышка.
— Я не мартышка, — проворчала Тина, и они вышли на городскую площадь, такую же спокойную и малолюдную, как и порт, находившийся почти сразу за нею.
Оглядевшись заново, Вэйлр направил свои стопы в сторону мужчины в затертом мундире, дремавшего на лавочке. Страж алгардтского порядка сидел, откинув голову назад, челюсть его отвалилась, и из глотки несся могучий храп. Лоет некоторое время рассматривал мужчину, то ли пытаясь и на нем найти пыль и паутину, как на двери конторы начальника порта, то ли раздумывая, стоит ли прерывать столь праведный сон. Наконец, придя к выводу, что полицейский доспит после, Вэйлр ткнул соню кулаком в плечо и спросил, перейдя на международный язык:
— Как служба? Все ли тихо в славном Алгардте?
Полицейский подскочил на место, издал горловое бульканье и уставился шальным взглядом на одноглазого господина, рискнувшего потревожить его покой.
— Добрый день, — мило оскалился Лоет. — Великодушно прошу прощения за то, что помешал вам нести службу, но у меня есть к вам дело.
— Кто вы есть? — с могучим акцентом, но от того не менее грозно, вопросил страж порядка.
