слабость, которая пришла следом за болью, и ощущение, будто она теряет самое себя. «Они все чудовища. Меня разорвут на части чудовища. Но я тоже чудовище».
Когда в нее снова вцепились безжалостные пальцы, она оскалила зубы-шипы и зашипела как можно громче:
— Не трогайте меня! — Не-Трисс закричала так, что ее голос перекрыл шум окружающей толпы. — Я кусаюсь! — Она почувствовала, как сквозь подушечки пальцев пробиваются когти-шипы.
Нападавшие резко отступили, словно солома, которую уносит ветер. Холодные жесткие глаза вокруг нее утратили блеск и стали утомленными, оценивающими. На секунду она подумала, что обвела их вокруг пальца, но потом настойчивый шепот ножом разрезал толпу.
— Они знают, как войти!
— Они знают, кто мы!
— Они всем расскажут! Мы не должны выпускать их!
Толпа снова начала наступать. Не-Трисс поняла, что у нее остались считаные секунды. Она толкнула сонную Пен себе за спину, повернулась лицом к толпе и… сорвала ткань с головы петуха. Обнаружив, что его неожиданно явили миру, он дернулся, захлопал крыльями и прокукарекал. Его крик оглушил девочку, даже улицы содрогнулись от этого звука. Со всех сторон послышались жуткие вопли, странные существа, окружавшие Не-Трисс, сложились вдвое, прижав руки к ушам и вскрикивая от боли.
— Мы хотим видеть Сорокопута! — прокричала Не-Трисс, с трудом перекрывая шум.
Раздававшиеся вокруг вопли не были человеческими. Они напоминали звук, который она издала в момент самой ужасной боли, только усиленный во сто крат.
— Убирайтесь! — вопила толпа. — Убирайтесь, или мы разорвем вас на части! Сдерем с вас кожу живьем!
Не-Трисс осознала, что враждебная толпа раздается, давая ей дорогу к отступлению. Впереди она даже видела манящую арку моста, по которому они с Пен пришли в деревню. Позади нее дрожала Пен. Маленькие ручки вцепились в ее рукав. Но Не-Трисс прошла весь этот путь не для того, чтобы просто убежать. Она стиснула зубы.
— Мы хотим видеть Сорокопута! — снова крикнула она.
Грохот стал таким сильным, что у нее заболели уши. Толпа хлынула вперед, готовая поглотить девочек, и Не-Трисс начали щипать, царапать, дергать, тыкать в нее пальцами и кусать со всех сторон. Вокруг нее кружилась мозаика из едва различимых лиц. С острыми чертами и серовато- коричневатой кожей. Морщинистые лица с человеческими глазами. Бесцветные девушки с мокрыми волосами. Не-Трисс потребовалась вся ее воля до последней капли, чтобы не броситься наутек. И вся ее сила, чтобы удержать петуха за ноги. Но она справилась, а птица вытянула шею и начала кукарекать, кукарекать, кукарекать.
Перья петуха отливали бронзовым блеском. Он встряхнул ярким, словно пламя, хохолком, отбрасывая лучи света. И те, кого касались эти лучи, кричали и пятились, словно обжегшись об угли. Вокруг дрожали и тряслись здания, словно курятник, набитый перепуганными наседками. Солома и тростник отрывались от крыш и падали вверх, оставляя зияющие дыры. На улицах появлялись трещины, расходились камни, утекал гравий. Лужицы взлетали в воздух коричневым дождем. Тем существам, кто был меньше ростом, приходилось хвататься за свесы крыш, чтобы их не унесло вверх.
Не-Трисс почувствовала, как ее тело становится невесомым и пустым. Где-то над головой ее манила неведомая бездна. Она крепко зажмурилась.
— Мы хотим, — завопила девочка во всю силу своих легких, — поговорить с Сорокопутом!
Один голос перекрыл гомон. Он не был громким, но заставлял прислушаться к себе, словно скрипичная нота, прорезающая бурю.
— Оставьте их. Я поговорю с этими леди… если они закроют голову птицы.
Щипки и царапанья внезапно прекратились, и Не-Трисс открыла глаза, обнаружив, что толпа отхлынула от нее с протестующим шипением. Трясущейся рукой она набросила ткань на голову петуха. Потребовалась секунда-другая, чтобы мир с щелчком и треском встал на место. Когда голова перестала кружиться, Не-Трисс обнаружила, что стоит посреди пустой улицы и видит только мимолетные движения в окнах и на перекрестках. Пен, испуганно задыхаясь, цеплялась за ее руку. Дальше по улице Не-Трисс увидела мастерскую с распахнутой дверью. У входа стоял невысокий плотный мужчина в шляпе-цилиндре. Он был в одной рубашке без пиджака, как будто вышел покурить. Она неотрывно смотрела на него, а он небрежно махнул рукой, приглашая ее подойти. Не-Трисс вместе с Пен, не отпускающей ее руку, осторожно приблизилась.
ГЛАВА 24
СОРОКОПУТ
Шагая в сторону мастерской, Не-Трисс заметила, что ее стены густо покрывает тусклая серая солома, которую кое-где прорезают влажные зеленые
