зла.
— Возможно, листья и ветки внутри меня знали, — предположила она. — Вы ведь сделали меня в этой мастерской, верно? Может, они помнили.
— Возможно. — Вряд ли Сорокопут поверил ей, однако он склонил голову, допуская эту мысль. — Но… дело в том, что своим приходом сюда ты поставила всех нас в неловкую ситуацию. Пожалуй, даже назову ее затруднительным положением. Суть его в следующем. Это секретное место, и не случайно. Безопасность всех, кто здесь живет, зависит от секретности. Так что тебе на самом деле нельзя здесь находиться. Ты не должна знать, как сюда попасть. И определенно не должна знать, что мы вообще тут есть. И теперь ты знаешь, что мы не можем позволить тебе уйти. Но сложность в том, что благодаря твоему петуху мы на самом деле не можем помешать тебе уйти.
— Если мы и правда всем расскажем и за вами придет полиция, так вам и надо! — мстительно заявила Пен.
Сорокопут проигнорировал ее взрыв и прервался, чтобы снова лизнуть масло. Такое впечатление, будто он чего-то ждет, и Не-Трисс не знала, что именно.
— Так… что вы собираетесь делать? — наконец спросила она.
Он пожал плечами.
— Это, дорогуша, зависит от тебя. Ты наверняка пришла сюда не просто так. Чего ты от меня хочешь?
— У меня есть вопросы, — ответила Не-Трисс. — Вопросы об Архитекторе, обо мне и… о другой мне.
— Разумеется. — Сорокопут задумчиво моргнул, и его черный язык нырнул за очередной порцией масла. — Опасные вопросы и опасные ответы.
Он втянул воздух сквозь зубы, как делают на рынке, когда собираются торговаться.
— Вы хотите заключить сделку, верно? — спросила она.
— Или так, или сидеть тут, глядя друг на друга до второго пришествия, — безмятежно ответил Сорокопут. — Ты хочешь услышать ответы на вопросы. Я хочу защитить свой народ. Так мы заключаем сделку. Ты придержишь свой язык, а я развяжу свой. Все счастливы.
— Трисс, я ему не доверяю! — заявила Пен. — Он работал с Архитектором! Он солжет нам и предаст нас! Надо напустить на него петуха и убежать!
Сорокопут одарил Пен жесткой ухмылкой:
— Ты напоминаешь мне одну маленькую девочку, с которой я был знаком давным-давно. Однажды у нее неожиданно отвалилась голова. Очень печально.
— Но мы и правда не знаем, можно ли вам доверять! — вмешалась Не-Трисс, пока перепалка не превратилась в стычку.
— Есть один способ, — ответил Сорокопут. — Как бы тебе объяснить… Можно дать… особенное обещание. Если кто-то нарушает такое обещание, на него падает ужасное проклятие. Я хочу пообещать тебе, что правдиво отвечу на твои вопросы, если вы обе пообещаете, что не расскажете ни одной живой душе о том, что узнали в Подбрюшье.
Сделка выглядела справедливой, но по опыту встречи с женщиной-птицей Не-Трисс взяла минуту подумать. Однако Пен времени на размышление не требовалось.
— Это нечестно! — заявила она. — Это два обещания в обмен на одно! Если мы с Трисс обе дадим обещание, вы тоже должны пообещать нам две вещи!
— Она права. — Не-Трисс прикусила нижнюю губу. — Вы просите нас не сообщать жителям Элчестера о том, что прямо у них над головами находится лагерь… опасных волшебных существ! Тогда вы должны пообещать, что никто из вашего народа не станет чинить неприятности людям Элчестера! Не станет красть детей, причинять кому-то боль или расставлять ловушки…
— Я не могу это пообещать. — Сорокопут перестал улыбаться.
— Значит, вы это признаете! Что именно это они и собираются делать! — Сердце Не-Трисс упало, когда она представила, как шипящая, наполовину невидимая толпа из Подбрюшья устремляется на улицы Элчестера.
— Некоторые из них — да. — В откровенности Сорокопута было что-то обезоруживающее. — И обычно — не всегда, но обычно — это происходит потому, что человек их обидел, навредил им… или пригласил. — Он выгнул бровь и бросил колкий взгляд на Пен. — Ты думаешь, она первая заключила сделку с моим народом?
Пен яростно вспыхнула под его взглядом, но Сорокопут продолжил с еще большей откровенностью:
— И какие обещания ты можешь дать за весь свой род, дитя людей? Можешь ли ты пообещать, что никто в Элчестере не будет лгать, воровать, причинять вред и убивать? Нет. Разумеется, нет. Потому что Элчестер — это город. И здесь тоже город. Мешанина из беспомощных, безвредных, хитрых и злобных созданий. Поверь мне, это не наш выбор — вступить в такой тесный контакт с вами или даже жить в такой близи к вашему роду. Этот город — наше убежище. Мы все здесь не потому, что сами хотим, а потому, что нам некуда больше идти. Места, которые нам принадлежали… мы больше не можем там жить.
— Почему? — спросила Пен.
— Долгая история. — Сорокопут криво улыбнулся, и Не-Трисс подумала, что уловила его мысль. «Я расскажу тебе, если мы заключим сделку».
