продолжали бушевать пуще прежнего. Страшное поражение под Глуховом прокатилось эхом на Правобережье. Против Тетери, погубившего множество казаков в угоду панам, поднялось общее восстание. Гетманом себя провозгласил Степан Опара. Его разбили и казнили в Варшаве. Но даже Ян Казимир прикинул, что надо сделать Тетерю «козлом отпущения», пожертвовать этой фигурой. Сместил его и назначил гетманом Михаила Хоненко. Но формальные перестановки не дали нужного результата. Большинство казаков отказалось признавать польских ставленников – уже поняли на своей шкуре, куда они поведут и чем дело кончится.
Но и Брюховецкому правобережная старшина подчиняться не желала. Она выдвинула в гетманы Петра Дорошенко. К полякам он ни малейщих симпатий не питал, да и видел, что они совершенно не ценят своих сторонников и помощи от них не дождешься. Однако и подданство царю его не устраивало. Он задумал новый поворот – отдаться туркам. А в Стамбуле после смерти великого визиря Мехмеда Кепрюлю его пост унаследовал сын, Фазыл Ахмед Кепрюлю. Он был помощником отца, разделял его проекты усиления Османской империи, новых завоеваний. Для таких планов обращение Дорошенко оказалось просто подарком. Послать армии на север великий визирь пока не мог, еще продолжалась война с Венецией и Австрией. Но султан Мехмед IV ответил Дорошенко милостивым согласием принять его в число «невольников Блистательной Порты». Крымский хан получил приказ помогать ему.
Дорошенко со своими казаками и татарами полез на Левобережье. А здесь многие были недовольны Брюховецким. Перекидывались на сторону правобережного гетмана, закипели бои. Опять горели города и местечки, стирались с лица земли села. С помощью царских гарнизонов Брюховецкий кое-как сумел выгнать врагов. В сентябре 1665 г. он первым из гетманов нанес визит в Москву. Алексей Михайлович принял его радушно, пожаловал в бояре. Подправил и титул, Брюховецкого стали называть уже не гетманом Запорожского войска, а гетманом Русским. Сопровождавшие его делегаты казачьей старшины Филиппов, Цесарский, Забелло, Гречанин, Шикеев, Федяненко, Константинов, Романенко, Винтовка, Гамалея и Дворецкий были произведены в думные дворяне. Однако гетман и его приближенные чувствовали свое положение на Украине очень и очень шатким. Они задумали обеспечить более прочную опору за счет России, а для этого привезли «московские статьи». Сами же просили ограничить дарованную им автономию.
В этих «статьях» подтверждались «стародавние казацкие права и вольности», но предлагалось Киевских митрополитов ставить из Москвы, государю «пожаловать» украинские города, послать туда «воевод и ратных людей». И если раньше подати собирались местными властями в пользу гетмана, то теперь он просил направить русских чиновников, чтобы «денежные и всякие доходы собирать в свою государеву казну». Впрочем, это объяснялось просто. На самом-то деле разоренная Украина никаких доходов не давала, вот Брюховецкий и уступил их царю, а взамен хотел побольше войск. Но себя лично он не забыл. Бил челом, чтобы государь нашел ему невесту из знатного рода, подарил в вечное владение земли в Стародубском уезде, а невесте в «приданое» выделил вотчины около Новгорода-Северского.
Ну что ж, если казаки сами отказывались от некоторых прав, царь и бояре не возражали, приняли статьи. Алексей Михайлович удовлетворил и пожелание насчет женитьбы, сосватал Брюховецкому племянницу боярина Долгорукова. Мелкому дворянчику предоставили честь породниться с Рюриковичами! Начались веселые пиры. Правда, вслед за царской милостью кое-кто испробовал царский гнев. В гостях у Долгорукова новоиспеченный думный дворянин войсковой писарь Шикеев вполне по-украински упился вдрызг, затеял безобразнейшую драку и за это отправился в ссылку. А Брюховецкий торопил столь выгодную свадьбу, уговаривал, чтобы его «не отпускали не женя». Однако невесте и ее родным эдакий жених вряд ли понравился. Девушка поставила условие – она выйдет замуж, когда на Украине установятся мир и порядок. Но до мира и порядка там было далеко. На Левобережье опять ворвался Дорошенко, и Брюховецкому пришлось срочно уезжать, свадьба отложилась на неопределенное время.
В Польше тоже заварилась крутая каша. Коронные войска рубились с мятежной шляхтой, ее предводитель Любомирский обратился к царю, просил денег и навязывался в союзники. В мешанину влезла Франция. Загорелась посадить на польский трон принца Конде, подкупала мятежников. Тем не менее переговоры о мире шли очень долго и трудно. Паны не желали уступать ничего. Требовали восстановления довоенных границ. Несколько раз переговоры прерывались, делегации разъезжались. Царь был настроен куда более реалистично и миролюбиво. Он видел, что Украина разделилась. Возобновлять боевые действия и отвоевывать Правобережье Днепра теперь не имело смысла. Ведь русские сражались ради спасения и освобождения единоверцев. Но если часть единоверцев отказывается быть в составе России, нужно ли заставлять их? Глядишь, со временем одумаются, дозреют. Поэтому Алексей Михайлович соглашался удержать только Левобережную Украину.
Куда там! Поляки отвергали всякие компромиссы. Пугали русских собственными войсками, а особенно союзом с крымским ханом. Когда католическая церковь сумела помирить Яна Казимира с мятежниками, а Дорошенко с ханом опять вторглись на Левобережье, королевские дипломаты отбросили даже те договоренности, которых уже удалось достичь. Грозили воевать до конца, пока не отберут у русских все свои земли. Но на Украине царские воеводы подсобили Брюховецкому. Дорошенко и татар крепко растрепали и вышвырнули за Днепр. Получив взбучку, они призадумались. Повторять опыт не решились. И повернули… в противоположную сторону, на Польшу. Какая разница, кого потрошить? Ворвались лавиной. Полковник Маховский наспех собрал против них войско, но его смели в одном бою. Растеклись загонами, жгли, грабили вдосталь. Король и паны были в полном шоке. Дружбой с крымцами кичились, считали ее главным козырем, а хан вдруг преподнес такой сюрприз!
К делегатам на переговорах сенат отправил инструкцию: срочно мириться. 30 января 1667 г. было подписано Андрусовское перемирие на 13 с половиной лет. Россия закрепила возвращение Смоленщины, присоединила Левобережную Украину. Киев с прилегающим районом Правобережья отходил к царю на 2 года, а Запорожье признавалось совместным владением России и Речи Посполитой, которое они будут использовать «на общую их службу от наступающих басурманских сил».
