Изменники и герои
Украина раскололась даже не на две, а на четыре части. На западе верховодил «польский гетман» Ханенко, в Чигирине – «турецкий гетман» Дорошенко, на Левобережье – «русский гетман» Брюховецкий. Запорожская Сечь заняла независимую позицию и ни к кому из гетманов не пристала. В ней верховодили кошевые атаманы, то Сирко, то Суховеенко. А в Киеве спорили между собой два митрополита – избранный украинским духовенством Тукальский и назначенный из Москвы Мефодий.
Раздел Украины по Андрусовскому перемирию определился вполне объективными факторами – правобережные полки не пожелали быть в составе России. Но многие, конечно же, остались недовольны. Брюховецкий воспринял такие условия мира, как личное оскорбление. Он-то, заискивая перед царем и предлагая «московские статьи», строил расчеты, что государевы войска отвоюют для него Правобережье и он станет гетманом всей Украины. Но и польские паны возмущались, не желали признавать утрату Левобережья. Яна Казимира за подписание мира вынудили отречься от престола. Избрали королем Михаила Вишневецкого – сына палача Украины Иеремии Вишневецкого. После смерти отца Михаила воспитывал другой предводитель русофобской партии, брат Яна Казимира, епископ Кароль Фердинанд. На территориях Правобережья, вернувшихся к Польше, хозяева принялись восстанавливать власть над крестьянами, пытались выжимать из них подати. Этим успешно воспользовался Дорошенко. Распространял воззвания, что «москали продали ляхам наших братьев».
А в ноябре 1667 г. в Москву прибыло польское посольство для ратификации перемирия. Русский канцлер Ордин-Нащокин предложил дополнить договор, заключить не только мир, но и союз. Помогать друг другу в случае нападений татар или турок, совместными усилиями «привести непослушных к послушанию казаков» – имелись в виду казаки Дорошенко. В результате было подписано Московское Союзное постановление. Но оно стало грубейшей политической ошибкой Ордина-Нащокина. Речь Посполитая уже надломилась, никакой реальной ценности союз с ней не представлял. А рыцарской честностью паны никогда не отличались. Попыток оторвать от России Малороссию они не прекращали. Пункт о совместном приведении «к послушанию казаков» они сразу же постарались довести до казачьей старшины. Поглядите, мол, как к вам относятся в Москве.
Дорошенко получил великолепный козырь для агитации. Кроме того, по условиям мира, царь обязался выплатить Польше 500 тыс. злотых – компенсацию шляхте, потерявшей свои имения на Левобережье. Но теперь стали распускать слухи, что русские сговорились с панами уничтожить казаков, специально отстегнули королю 14 миллионов, чтобы он нанял большое войско. Дорошенко созвал в Чигирине тайное совещание. К нему приехал митрополит Тукальский, собралось большинство полковников, прибыли посланцы крымского хана. Объявился и Юрий Хмельницкий. Узнав, что опять затевается большая смута, он не выдержал, ради такого случая сбросил монашескую рясу. Организовался заговор – и против России, и против Брюховецкого. Придумали хитрый план, как его же руками вырвать Левобережье из-под власти царя.
Недалекого и неумного левобережного гетмана окрутили, как ребенка. К нему обратились митрополит Тукальский и полковники. Стали обрабатывать и внушать – если он поднимет восстание, то Правобережье тоже подчинится ему, а Дорошенко отречется от гетманства и уступит ему власть. Ну а турки, конечно же, возьмут под покровительство, помогут. Духовенство в это время окручивало второго митрополита, Мефодия. С ним договаривались, что он станет «первым» и единственным, если порвет с Московской патриархией, поддержит сепаратистов. Он соблазнился и тоже изменил. Объявил, что разрешает казаков и гетмана от присяги царю. Брюховецкий собрал еще одно тайное совещание, в Гадяче. Постановили изгнать русских. Делегации левобережной старшины поехали в Стамбул и Бахчисарай.
Начались провокации. Чтобы столкнуть Россию с Турцией, казачье начальство организовало убийство царского посла в Крыму Лодыженского. А Брюховецкий сам же выпросил у Алексея Михайловича, чтобы его подкрепили военными гарнизонами, передал сбор налогов русским чиновникам. Сейчас это оказалось очень кстати. Гетман без зазрения совести настраивал население – видите, что творится! Закабаляют нас «москали». По его негласным указаниям города отказывались платить налоги, гетманские и полковничьи подручные избивали русских сборщиков податей, задирали ратников.
В Москву посыпались тревожные донесения. Царь отправил на Украину стольников Телепнева и Кикина, разобраться, что там происходит. Повелел зачитывать по левобережным городам свое послание, где разъяснялось, зачем и почему было заключено Андрусовское перемирие. Но отписал и в Белгород воеводе Ромодановскому, предупредил, чтобы был настороже. А Ордин-Нащокин предложил, как ему казалось, выигрышный ход – Алексею Михайловичу самому поехать в Киев. Предлог выбрали нейтральный, для поклонения святым местам. Жители Малороссии будут польщены. Царь приехал навестить своих новых подданных! Заодно смогут выразить ему жалобы, претензии. Визит назначили на лето 1668 г., заранее оповестили о нем Украину.
Но это только подхлестнуло заговорщиков – приедет государь, их замыслы могут раскрыться. Они стали нагнетать истерию, будто царь придет со своей армией. Специально для того, чтобы прижать казаков к ногтю и лишить Украину ее «вольностей». В Запорожскую Сечь понаехали агитаторы и от Брюховецкого, и от Дорошенко, и от полковников. Выплескивали все сплетни и слухи, поили и угощали сирому. Задурили ей головы «москальской» угрозой, и на январской раде кошевым атаманом был избран Суховеенко, призывавший поддержать гетманов. А Брюховецкий наметил выступить в конце зимы, чтобы весенняя распутица дала ему выигрыш во времени. В своей резиденции, Гадяче, он 8 февраля неожиданно вызвал царского воеводу Огарева и потребовал от него убираться вон. Обещал свободно пропустить на родину, а при отказе грозил перебить всех русских.
У Огарева было всего 280 воинов. Ему ничего не оставалось делать. Он приказал подчиненным покинуть город. Но в поле на отряд налетели пьяные гетманские казаки. В неравной схватке полегли полковник Гульц и 120 ратников, 30 прорвались, но замерзли в пути. Воеводу и 130 избитых и раненых бойцов захватили в плен. Один из сотников Брюховецкого потерял в бою ухо и отыгрался на жене Огарева. Вытащил ее обнаженную на площадь, собирался
