Вскоре после визита Поля в Освенцим стали прибывать транспорты с обреченными на смерть силезскими евреями. В мае 1942 года около 6500 «нетрудоспособных» евреев депортировали из нескольких городов Верхней Силезии. Многие из них прибыли из Бендзина, находящегося всего в 40 километрах, где первые жертвы попали в крупную облаву, устроенную 12 мая немецкой полицией и еврейской милицией в гетто, в убогом и скученном еврейском секторе городка, некогда важного регионального центра культурной и хозяйственной жизни еврейства. На протяжении следующего месяца из Силезии в Освенцим депортировали еще около 16 тысяч евреев, что позволило нацистским властителям нескольких населенных пунктов с гордостью объявить их «очищенными от евреев»[1717].
Небольшое красное здание
Свидетелем массового убийства силезских евреев был Филип Мюллер, 20-летний словацкий еврей, депортированный в Освенцим 13 апреля 1942 года и вскоре включенный в зондеркоманду узников, охранявших крематорий главного лагеря, который с осени 1941 года служил и газовой камерой. После войны Мюллер дал свидетельские показания о прибытии в мае и июне 1942 года нескольких транспортов с польскими евреями, среди которых было много пожилых мужчин и женщин, а также матерей с детьми и грудными младенцами. Эсэсовцы, загнав заключенных во двор перед крематорием, приказали им раздеться для помывки. Затем жертв заперли в тускло освещенной, лишенной окон газовой камере внутри крематория. Угодившие в ловушку узники запаниковали. Эсэсовцы кричали: «Не обожгитесь в бане». Несмотря на заглушавший крики шум двигателей, те, кто, как и Филип Мюллер, стояли рядом с крематорием, всё слышали: «Внезапно до нас донеслось хрипение. Потом крики. Было слышно, как вопят дети». Некоторое время спустя крики начали стихать, а затем смолкли совсем»[1718].
Массовые убийства, начавшиеся в газовой камере крематория главного лагеря (позже названного крематорий I), вскоре продолжились в новых камерах смерти в Бжезинке[1719]. В уединенном месте близ березового леса эсэсовцы переоборудовали в газовую камеру пустующий дом. Небольшое здание, известное как бункер 1 или «маленькое красное здание», переоборудовали без особого труда – окна заложили кирпичом, загерметизировали и усилили двери, а также пробили в стенах небольшие отверстия (закрываемые заслонками) для вброса гранул «Циклона Б». Сотни заключенных загоняли в две комнаты с усыпанным опилками – для впитывания крови и испражнений – полом [1720]. Бункер 1 ввели в эксплуатацию, скорее всего, в середине или конце мая 1942 года, а спустя несколько месяцев прекратились убийства газом в крематории главного лагеря[1721]. В перемещении массовых убийств газом в Бжезинку эсэсовские палачи видели решение практических проблем геноцида. Осуществлять в видавшем виды, уже давно эксплуатируемом старом крематории массовые убийства и вывозить оттуда трупы на ликвидацию становилось все труднее, кроме того, это привлекало внимание заключенных главного лагеря; перемещение убийств газом в стоящее на отшибе здание в Бжезинке обеспечивал большую эффективность и скрытность[1722]. Кроме того, когда Бжезинка превратилась в крупный лагерь для обреченных узников – которых ожидалось еще больше, – стали масштабнее массовые селекции ее зарегистрированных заключенных. С точки зрения эсэсовцев, было куда легче убить отобранных ими заключенных в самой Бжезинке, вместо того чтобы везти их в газовую камеру в главный лагерь. Так Бжезинка стала новым центром массового уничтожения в лагерном комплексе Освенцим.
«Фабрики смерти»
11 июня 1942 года лидеры эсэсовского геноцида во главе с Адольфом Эйхманом встретились в кабинете отдела решения еврейского вопроса РСХА в Берлине для обсуждения деталей общеевропейской программы депортаций. Настроены все были довольно мрачно. Всего за два дня до этого состоялись помпезные государственные похороны ближайшего приспешника Гиммлера Рейнхарда Гейдриха, убитого двумя чехословацкими агентами (чехом и словаком), подготовленными британскими спецслужбами. Нацистские главари уже развязали кампанию жесточайшей мести чешскому народу, а заодно решили покарать и евреев. В панегирике Гейдриху, произнесенном 9 июня, Гиммлер заявил генералам СС, что пришло время «полностью избавиться» от евреев: «В течение года мы, безусловно, завершим массовое переселение евреев; потом уже переселять будет некого». Освенциму в плане Гиммлера отводилась важная роль. Как два дня спустя пояснил Эйхман, на совещании в РСХА Гиммлер приказал депортировать множество еврейских мужчин и женщин для принудительного труда в Освенцим. Затем управленцам СС сообщили детали: начиная с середины июля 1942 года в лагерь составами из Франции, Бельгии, Нидерландов доставят около 125 тысяч евреев – как мужчин, так и женщин. Но Гиммлер отводил большинству из этих заключенных роль рабов; основная масса депортированных в Освенцим евреев, распорядился он, должна быть от 16 до 40 лет и трудоспособна. Но сделал важную оговорку: транспорты также могут включать меньшую – около 10 % – долю нетрудоспособных евреев. Их судьба Эйхману и другими руководителям СС была ясна. Они будут убиты по прибытии[1723].
Подготовка к геноциду
В глазах Гиммлера Освенцим был готов сыграть важную роль в холокосте. В начале 1942 года он превратился в крупный трудовой лагерь для евреев, а теперь решением рейхсфюрера мог превратиться в не менее значимый лагерь смерти. Достаточно изолированный для сокрытия массовых убийств, он благодаря хорошо отлаженным железнодорожным коммуникациям, отличной инфраструктуре и удобному местоположению прекрасно подходил для приема транспортов из стран Западной и Центральной Европы[1724]. Более того, после массовых убийств предполагаемых советских комиссаров и силезских евреев основная инфраструктура геноцида в лагере уже была испытана. Когда Освенцим положительно зарекомендовал себя в качестве регионального лагеря смерти, его повысили до лагеря смерти первого разряда. Как с гордостью заявил комендант Хёсс год спустя, Освенциму поручили новую важную задачу: «решение еврейского вопроса»[1725].
