Новые планы в отношении Освенцима вызвали в июне 1942 года взрыв лихорадочной активности руководства концлагерей. И бесспорно, далеко не случаен тот факт, что именно в это время главу компании, распределявшей «Циклон Б», вызвали в Берлин; вскоре заказы на поставки газа для Освенцима резко увеличились[1726]. Внутри ВФХА в принципиальные дискуссии оказался вовлечен Освальд Поль, 18 и 20 июня 1942 года вставший на сторону Гиммлера[1727]. Всего за несколько дней до этого его шеф, руководитель системы концлагерей Рихард Глюкс (в тот момент начальник отдела D ВФХА) посетил Освенцим для личной встречи и переговоров с местными палачами. После войны Рудольф Хёсс сетовал, что Глюкс, мол, и слышать не хотел о так называемом окончательном решении еврейского вопроса[1728]. Возможно, это и соответствовало действительности в тот период, когда Глюкс постепенно отходил на задний план, но на первых порах он действовал активно, работая в тесном контакте с Адольфом Эйхманом и ведя регулярные переговоры с коллегами в РСХА, главой гестапо Генрихом Мюллером[1729]. Более того, он стремился произвести впечатление на своего нового босса Поля, с которым регулярно встречался, обсуждая холокост[1730].
Глюкс прибыл в Освенцим под вечер 16 июня 1942 года и, по-видимому, до утра не остался. Вероятнее всего, он докладывал о нацистской политике уничтожения, так как сразу же после этого визита смертность среди зарегистрированных заключенных-евреев резко подскочила[1731]. Глюкс осмотрел лагерь. В программу его визита, судя по всему, входило и посещение старого крематория в главном лагере (в тот момент закрытого на ремонт), а также склада одежды убитых заключенных[1732]. По-видимому, Глюксу не терпелось взглянуть на новые объекты истребления в Бжезинке. Бункер 1 уже действовал. А в нескольких сотнях метров от него эсэсовцы занимались переоборудованием второй, несколько большей крестьянской усадьбы – «маленького белого здания» – в еще одну газовую камеру, что почти наверняка являлось прямым следствием недавнего решения о превращении Освенцима в лагерь смерти общеевропейского масштаба. Бункер 2 ввели в эксплуатацию, видимо, в конце июня или в начале июля 1942 года[1733]. Ровно неделю спустя после поездки Глюкса в Освенцим Рудольф Хёсс отправился в берлинский Лихтерфельде в штаб-квартиру ВФХА, где Поль созвал на вечер четверга 25 июня 1942 года совещание всех комендантов лагерей. Уезжая в столицу Третьего рейха, Хёсс, несомненно, задумывался о предстоящих массовых депортациях в Освенцим. Выехал он из лагеря 24 июня, чтобы успеть на ночной поезд в Берлин, а незадолго до отъезда его сотрудники направили секретный телекс Глюксу с просьбой о частной встрече на следующие утро или день с тем, чтобы Хёсс успел «обсудить с Вами, бригадефюрер, актуальные важные вопросы». Сотрудники Глюкса спешно запланировали встречу в кабинете эсэсовского инженера Ганса Каммлера, активно участвовавшего в реализации всех крупных строительных проектов в Освенциме[1734]. Мы не знаем, о чем говорили три руководителя эсэсовской лагерной системы в ходе этой встречи. Но они не могли не затронуть вопрос о подготовке Освенцима к депортации огромного количества евреев для умерщвления в лагере.
Массовые депортации
Поезда с депортированными со всей Европы начали прибывать в Освенцим, как и планировалось, с июля 1942 года. В предыдущие месяцы массовые транспорты евреев носили скорее спорадический характер. Теперь, особенно с середины июля 1942 года, они стали рутинными. Транспорты, обычно доставлявшие около тысячи человек, прибывали ежедневно, иногда в один день по два состава. В общей сложности в течение июля и августа 1942 года в Освенцим доставили свыше 60 тысяч евреев из Франции, Польши, Нидерландов, Бельгии, Словакии и Хорватии [1735]. Преисполненные решимости в кратчайшие сроки ликвидировать как можно больше евреев, в РСХА настаивали на еще более масштабных депортациях. В ходе совещания в Берлине 28 августа 1942 года Адольф Эйхман приказал своим людям в ближайшие месяцы форсировать оправку транспортов из Европы. Это стало новостью для коменданта Рудольфа Хёсса, вызванного из Освенцима для участия в заседании (на следующий день Хёсс рассказал об этом Глюксу). С осени 1942 года регулярные транспорты пошли из Великогерманского рейха, первоначально из Терезиенштадта (Терезин) и Берлина. Весной 1943 года прибыли поезда из Салоник – в марте первые четыре транспорта доставили в лагерь 10 тысяч евреев из Греции. А в октябре 1943 года, после оккупации немецкими войсками капитулировавшей перед союзниками Италии, первый состав РСХА с 1031 евреем-заключенным отошел из Рима в Освенцим. Однако, несмотря на расширение географии депортаций до всей Европы, польские евреи по-прежнему оставались самой многочисленной группой среди 468 тысяч евреев, депортированных в Освенцим в 1942–1943 годах[1736].
В то время как РСХА неуклонно расширяло пространственный охват депортаций, число поездов смерти существенно разнилось, увеличиваясь и уменьшаясь сообразно с общим темпом холокоста. Например, в июле 1943 года РСХА депортировало в Освенцим менее 7200 евреев. Через месяц, по завершении новой кампании по ликвидации гетто на востоке Верхней Силезии, в лагерь доставили более 50 тысяч [1737]. Большинство составов прибывало из гетто, транзитных лагерей и лагерей интернированных. Как и Станислава Янковского, заключенных нередко перебрасывали из одного лагеря в другой, а последним звеном в длинной цепи являлся лагерь смерти. В Европе было много лагерей для евреев, о некоторых, таких, например, как Вестерборк (Нидерланды), до сих пор хорошо помнят, другие, наподобие в городе Жилина (Словакия), давно забыты[1738]. Далеко не везде охранниками были немцы. В Дранси, например, до лета 1943 года, когда охрана перешла к СС, служили французские полицейские[1739]. Условия содержания в лагерях отличались; хотя они почти всегда были тяжелыми, но, как правило, не гибельными. Важно отметить, что ни один из этих транзитных лагерей, за исключением Герцогенбуша (Вюгта)[1740] в Нидерландах, не находился в ведении отдела концентрационных лагерей ВФХА.
Герцогенбуш (Хертогенбос), в провинции Северный Брабант, первоначально не задумывался как концлагерь. Летом 1942 года высший руководитель СС
