вынуждены были прерывать работу из-за приступов неукротимой рвоты). Освободив здание, заключенные зондеркоманды вымыли полы, набросали опилок и побелили стены, подготовив таким образом бункер к приему следующего транспорта[1777]. Отныне это стало жизнью Шломо и Авраама Драгонов, Лейба Лангфуса, а также остальных членов зондеркоманды.
Как и все массовые убийцы, эсэсовцы Освенцима вскоре поняли, что убить проще, чем избавиться от тел. Торопясь создать большой лагерь смерти, проектировщики СС мало задумывались о том, как поступать с трупами. Транспорты с людьми для массового уничтожения начали приходить летом 1942 года, когда крематории не работали: старый ремонтировали, а новый в Бжезинке еще не построили. Когда в Бжезинке стали расти горы трупов отравленных газом евреев, эсэсовцы прибегли к той же импровизированной мере, что и несколько месяцев назад в ходе массового убийства советских военнопленных, – кое-как закидали тела землей в рвах в лесах рядом с Бжезинкой (вместе с тысячами умерших зарегистрированных заключенных). Но вскоре оказалось, что это не решает проблему. К визиту Гиммлера в середине июля 1942 года в воздухе лагеря повис тошнотворный смрад. В разгар лета из массовых захоронений вываливались разлагавшиеся фрагменты тел, угрожая отравить грунтовые воды всей прилегающей к лагерю местности. Поскольку транспортов для уничтожения ожидалось все больше, лагерные эсэсовцы торопились завершить сооружение в Бжезинке нового крематория[1778].
Заглядывая вперед, строительные эксперты из окружения Ганса Каммлера в ВФХА пришли к выводу, что с учетом роли Освенцима в холокосте одного нового крематория будет недостаточно. К августу 1942 года они заложили в Бжезинке еще три; в общей сложности четыре новых крематория должны были сжигать 120 тысяч трупов в месяц. Вскоре эсэсовские проектировщики дополнительно снабдили строящийся комплекс крематориев Бжезинки газовыми камерами. Перевод убийств газом из переоборудованных крестьянских домов в новые крематории давал эсэсовцам возможность убивать и сжигать жертвы в одном месте (как в старом крематории главного лагеря). Геноцид становился эффективнее. Проект практически идентичных крематориев II и III переделали под массовое уничтожение, превратив расположенные в подвале морги в раздевалки и газовые камеры; предусмотрели и установку принудительной вентиляции для вытяжки газа, а также добавили лифт для подъема трупов к печам на первом этаже. В противоположность этому меньшие крематории IV и V были проще, поскольку сразу разрабатывались для массовых убийств газом; оба представляли собой длинные одноэтажные кирпичные здания с раздевалками, газовыми камерами (не оборудованными системами принудительной вентиляции) и печами, располагавшимися на одном уровне[1779].
Пока новый комплекс кремации в Бжезинке не был пущен в эксплуатацию, эсэсовцы решили сжигать мертвых в погребальных кострах. Вскоре после визита в Освенцим в середине июля 1942 года Гиммлер приказал эксгумировать и сжечь все разлагавшиеся в Бжезинке трупы. Для обучения местных эсэсовцев в Освенцим откомандировали штандартенфюрера Пауля Блобеля, эксперта СС по кремации под открытым небом. Блобеля, командира одного из «эскадронов смерти» – зондеркоманд, действовавших в составе айнзацгрупп на территории оккупированного Советского Союза, – Гиммлер недавно назначил руководителем секретного подразделения СС, созданного для поиска наиболее эффективного способа уничтожения тел жертв холокоста. Экспериментируя в лагере смерти Хелмно, где скопилось огромное количество трупов, Блобель быстро разработал эффективную процедуру: убитых сжигали в ямах, кости размалывали, а пепел рассеивали. Вскоре после визита в Освенцим Блобеля сам комендант Хёсс 16 сентября 1942 года поехал в Хелмно, чтобы посмотреть на массовые кремации в действии. Они произвели на него столь сильное впечатление, что он почти сразу заказал требуемое оборудование, в том числе тяжелую машину для измельчения костей. И буквально несколько дней спустя новый способ кремации во многом по образцу Хелмно уже применялся.
В течение нескольких недель осени 1942 года эсэсовцы заставляли заключенных из зондеркоманды голыми руками выкапывать похороненные в Бжезинке трупы. В общей сложности заключенные эксгумировали (по оценке Рудольфа Хёсса) более 100 тысяч тел. Впоследствии один из заключенных зондеркоманды, Эрко Хейблум, описывал эту работу так: «Мы копались в смеси грязи и гниющих тел. Нам не помешали бы противогазы. Казалось, трупы поднимались – словно земля возвращала их». Многие заключенные зондеркоманды не вынесли этого кошмара. Через неделю Хейблум «почувствовал, что сходит с ума» и решил покончить с собой; его спас друг, устроивший ему перевод на другую работу. Нескольких заключенных, отказавшихся продолжать работу, расстреляли. Остальные извлекали разлагающиеся тела и укладывали их для кремации сначала в огромных кострах, а потом в длинных прямоугольных рвах. А трупы новых жертв, депортированных в Освенцим для массового уничтожения, кремировали в других рвах у бункеров 1 и 2. Пепел и фрагменты костей сбрасывали в реки и болота. Также ими посыпали зимние дороги и удобряли окрестные поля, на которых полным ходом велись милые сердцу Гиммлера сельскохозяйственные эксперименты. Будущие германские колонии должны были вырасти на останках убитых[1780].
Комплекс убийств Бжезинки
Новые объекты в Бжезинке – четыре громадных крематория с устроенными в них газовыми камерами – обеспечивали геноцид на самом современном техническом уровне. Но строительство нового комплекса убийств заняло гораздо больше времени, чем ожидалось. Лагерные эсэсовцы подгоняли с его завершением, беспрестанно обвиняя в задержках компанию «Топф унд Зонс», частного подрядчика, занимавшегося строительством печей. Наконец, после нескольких месяцев проволочек и взаимных обвинений, с марта по июнь 1943 года все четыре крематория были запущены в эксплуатацию и начали функционировать[1781]. В конце июня 1943 года руководитель строительного отдела Освенцима, штурмбаннфюрер СС Карл Бишоф сообщил своему начальству в Берлин, что четыре крематория способны за 24 часа превратить в пепел 4416 трупов[1782]. Бишоф был так рад, что даже вывесил фотографии крематориев на всеобщее обозрение в главном здании
