Без помощи подводного охотника пришлось бы еще труднее. Молчаливый и невозмутимый, он возникал рядом, когда требовались лишние руки, проделывал со страждущими малопонятные для остальных манипуляции – что-то вроде бесконтактного массажа, постоянно добывал из океанских глубин то нужные для мазей водоросли, то моллюсков, отвар из которых заставлял ожоги заживать с немыслимой скоростью… Пострадавших товарищей по цеху он врачевал по-своему, регулярно выводя их в определенный час под лунно-звездное небо и усаживая на влажные доски палубы, на которых предварительно чертил сложные фигуры, каждый раз другие. Дожидался, пока они заснут – моментально, будто выключались из розетки, – рисовал вокруг них в воздухе затейливые символы, которые искрили, оставляя сильный запах озона… Через некоторое время возвращал их в каюты, где за дело брались мы.
Выслушав мои объяснения о пользе действия на каждого родной стихии, он соорудил на палубе из просмоленного старого паруса, ящиков и прочих подручных средств импровизированную ванну, в которую бережно, с помощью заклинаний переместил моего супруга. Таскать воду ведрами не пришлось – Эллель-Наарль устроил так, что она сама поднималась из-за борта толстой, искрящейся на солнце струей, ненадолго задерживалась в мини-бассейне, обтекая по кругу лежащее в нем тело, и таким же образом возвращалась обратно. Маг лишь проверял время от времени состояние больного и добавлял к целительному потоку то какие-то соли, то цветной порошок, то ярко-зеленую, сильно фосфоресцирующую кровь странной глубоководной рыбы, специально для этого пойманной им же. На проявление благодарности он качал головой и отвечал, что всего лишь следует своим давним обетам, когда оказывает посильную помощь, тогда как сам нам до погребальных обрядов обязан жизнью и свободой…
«Паучихи» тоже помогали чем могли, но у них и своих забот был полон рот. Правда, попутный ветер добросовестно гнал наш корабль к родным берегам, и хотя бы не было нужды беспокоиться о задержках в пути по причине штиля или непогоды. Когда же Тханимар и Эрриан снова встали в строй, дело пошло гораздо быстрее. Три чародея, объединив усилия, в несколько перебросок доставили «Укротитель бурь» к ближайшему порту. Мы очень тепло простились с бравой командой морячек и подводным охотником, напоследок договорившись, как связаться друг с другом в случае чего.
Дальше парадом командовал наш рыжекудрый друг. Он припряг к решению возникших трудностей всю местную колдовскую братию, пользуясь правом главного королевского мага требовать помощи без объяснения причин и посвящения в детали. В итоге мы получили все необходимое для тайной, быстрой и комфортной транспортировки нас и ценного груза к самой границе моих фамильных владений, где уже ждала целая делегация во главе с Лоттинтхаром. Туда же те же помощники переправили наших скакунов, до сих пор находившихся под присмотром знахаря из деревушки, расположенной в окрестностях Седой горы.
Теперь в нашем распоряжении было гораздо больше всевозможных целительных средств для спасения Дина. Поддерживающая терапия сыграла свою роль – мы довезли его живым! В сенсорном поле он выглядел намного лучше, чем в парке беловолосой колдуньи, по крайней мере смотрелся как нечто целое. Правда, живое свечение оставалось едва заметным, слабым и прерывистым, значит, жизнь по-прежнему в нем еле теплилась… И чего мы только не делали, чтобы поддержать и раздуть эту чахлую искорку до прежнего, всегда такого бурного пламени!..
Меня время от времени одолевали паникерские мысли: что, если, несмотря на все наши усилия, он так и не сможет оправиться и тихо угаснет у меня на руках, просто потому что мы всего лишь люди?! Что, если ему изначально было отпущено совсем немного, а он, рассчитавшись в ту памятную зиму годами своей жизни за мое выживание после покушения, исчерпал резерв и приблизил для себя свидание со смертью настолько, что срок вышел именно сейчас?! И устроенная мной заваруха оказалась напрасной, потому что я не догадалась уточнить этот момент у богов?! Но ведь не было никаких предупреждающих видений на этот счет, наоборот – вся информация свыше, посланная этаким путем, подталкивала меня к совершенно однозначному решению…
А что, если я пропустила какую-нибудь замудренную или двусмысленную формулировку в том договоре, и теперь окажется, что небожители пообещали всего лишь помочь найти мужа и спасти от врагов, а все прочее в отношении совместного светлого будущего так и осталось без гарантий?! И винить в этом будет некого, кроме себя самой!.. Во много крат обиднее, если после всех перипетий, успешного бегства из чужого мира, преодоления трудностей с тайной перевозкой бесчувственного тела, буквально дышащего на ладан, сейчас и здесь, в идеальных условиях с максимально возможной заботой, все пойдет прахом!
Как я тогда не свихнулась от этих мыслей! Пожалуй, только дети причиной тому, что я таки осталась при своем разуме. Отключиться от назойливых тяжких дум удавалось лишь рядом с моими солнышками, да и то какая-то часть сознания неотрывно следила за тем, что происходит в комнате, последней по дальнему коридору, когда за дело брались маги и знахари, сменявшие меня на боевом посту. А уж способность чувствовать его боль как свою, пожалуй, утрачу только после собственных похорон!..
Казалось, наши усилия расходуются впустую. Дин оставался недвижимым, а температура тела по сравнению с обычной повышенной теплокровностью могла считаться вообще отсутствующей. Вот когда пришлось в полной мере пожалеть об утере целительского дара! В ход шли все составляющие арсенала травницы. Всевозможные растительные сборы заваривались для приема внутрь, зашивались в подушку, растирались и добавлялись в мази, смешивались в сухом виде и поджигались для окуривания лечебным дымом… Вдобавок наши чародеи устроили в «палате» проточный бассейн, работавший по тому же принципу, что и конструкция, сооруженная подводным охотником во время пребывания на корабле, только на сей раз вода поступала из ближайших подземных источников.
Просто невыносимо было видеть этот изумительный, безукоризненно вылепленный природой организм в таком плачевном состоянии… Я не раз ловила себя на уже подзабытых ощущениях и эмоциях, знакомых со времен, когда дети были грудными. Учитывая, что на тот момент мои познания в области материнства были чисто теоретическими, постижение родительских премудростей на практике шло через дикую нагрузку на нервы. Тогда, особенно в первое время, почти никому не удавалось убедить меня отойти от колыбелек хоть на
