Теперь молодой лесничий выглядел намного лучше. Перестал метаться, дыхание выровнялось; ожоги обработаны, воспаление почти совсем снято, лубки наложены заново, раны зашиты и перевязаны, отмытая кожа поражала белизной, помноженной на бескровную бледность… Редкий типаж для здешних мест, и своеобразная форма двух пальцев на каждой кисти…
Еще одна особенность бросилась мне в глаза, когда я «высматривала» поломки в скелете – небольшое, с ноготь, округлое отверстие в грудной кости. Сначала я решила, что это след от проникающего ранения, только ни на одежде, ни на коже, ни в мягких тканях вокруг не нашлось никаких попутных повреждений – ни старых, ни свежих. Я озадачилась не на шутку, но потом припомнила, что подобные особенности могут быть и врожденными, на том и успокоилась.
Я тщательно вымыла руки остатками теплой воды и присела на свободный табурет, привалившись к бревенчатой стене и прикрыв ладонями глаза, отчаянно саднящие, несмотря на многократное промывание специальным отваром. То ж был денек!.. Что ни говори, а два совсем не легких случая на один вечер – это вам не литр клубничного варенья!.. Видимо, я ненадолго задремала, потому и не слышала, как брат и сестра двигались по комнате, прибираясь и перемещая раненого на кровать…
Очнулась от осторожного прикосновения к моему плечу и некоторое время оторопело хлопала глазами, пытаясь вспомнить, что, собственно, я делаю здесь и кто эти люди. Тихий стон из дальнего угла комнаты моментально привел меня в чувство, включив сенсоры намного раньше, чем память. Беглый осмотр – и можно вздохнуть с облегчением: в ближайшее время попасть на собственные поминки лесничему не грозит!
– Самое время выпить за его здоровье! – Неслышно подошедший Тлор протягивал мне объемистую кружку с вином. – Да и за твое не помешает…
Надо полагать! От этого предложения отказываться я не стала и без лишних уговоров подсела к небольшому столику в углу, где стараниями моих помощников был накрыт простой, но добротный ужин. Только сейчас я ощутила, как мой пустой желудок бурно возмущается вынужденным бездействием. Впрочем, против аппетитного запаха жареной дичи не устоял бы и сытый, а копченое сало мне вообще лучше не показывать в любое время года… Еще была миска с местными овощами (крупная белая редиска и жутковато-фиолетово-пятнистое, но неожиданно вкусное подобие помидора), приличный пучок влажной зелени, крупный и совсем не злой чеснок, сыр вроде брынзы, свежий серый хлеб и большой котелок с травяным отваром, а я очень кстати вспомнила о свертке с пирожками, так и пролежавшими до сих пор в бездонной знахарской сумке. Густое красное вино из пузатой оплетенной бутыли наливалось от души, едва пустели кружки.
После первого же тоста все заметно расслабились. Я, с энтузиазмом уничтожая трехэтажный бутерброд, повела взглядом в сторону спящего и вопросительно вскинула бровь. Тлор меня понял:
– У него нет семьи. Мать родом издалека, попала в наши края еще ребенком и умерла молодой, лет восемь назад. А отец… замуж она не выходила, сына же родила, говорят, от кого-то из хозяйских заезжих гостей. Редкой красоты была женщина, и руки золотые до всякого рукоделия…
Что ж, тогда многое становится понятным. Я заинтересованно прищурилась в сторону еще бледной Элсии. Он понимающе кивнул:
– Собирались на свадьбе погулять в начале зимы, только… такие вот дела…
У девчонки снова задрожали губы, а глаза мигом оказались на мокром месте, но я отрицательно покачала головой.
– Думаешь, обойдется?
Я возмущенно фыркнула – что за дурацкий вопрос?! Дотянулась, поочередно похлопала их по рукам и подмигнула.
– Все в наших руках, значит? А ты присмотришь? – впервые за все время улыбнулся Тлор с явным облегчением. – Будет сделано, госпожа! Твое здоровье!..
Когда мы прощались, он попытался вручить мне интригующе звякнувший кошель, но я отвела протянутую руку. Нет, сомнений в успешности своих усилий вовсе не было, просто у каждого собственные правила и добрые приметы. Лично я в подобных случаях предпочитаю получать вознаграждение за труды из рук самих пациентов – бывших…
Глава 3
Кто бы сомневался, что моя ночная прогулка не останется незамеченной! Только-только последние петухи пропели, а меня уже вызвали «на ковер». Скил, носивший спросонок еще более сумрачную и недовольную жизнью физиономию, чем в другое время дня, нарисовался в дверях временной палаты. В ответ на мою удивленную мину он сдержанно зевнул в кулак и без лишних слов кивнул в сторону апартаментов хозяйки. С каждым шагом по коридору во мне крепла уверенность, что госпожу Натиллу волнует совсем не вопрос о состоянии сына, ведь насчет этого она как раз в курсе во всех деталях просто потому, что за ночь наведывалась к нему в комнату не раз и не два… Да и приставленная помощница, в отличие от меня, речью владеет в достаточной степени, чтобы просветить всех желающих на интересующую тему. Хотела бы я ошибиться!
Тем не менее первым из уст супруги почтенного сеттена прозвучал вопрос о том, как долго наследник будет без сознания. Госпожа, умытая и с убранными в красивую прическу волосами, возлежала на пышной необъятной кровати среди горы подушек и попивала свежеприготовленный отвар. Я невольно усмехнулась, уловив знакомый запах – сложный травяной сбор, заметно способствует поддержанию и умножению любовных сил и сохранению молодости. Делается на заказ и стоит очень дорого, поскольку его составляющие надо собирать в разных гибельных местах, долго и небезопасно, да еще каждый в свое время…
С ответом я не торопилась. Меня почему-то не прельстила перспектива стоять у порога навытяжку, поэтому я, больше не дожидаясь приглашения, шагнула вглубь комнаты и присела на ближайший пуфик. Хозяйка поджала губы:
– Я тебя звала не на посиделки! Когда мой сын сможет говорить?
Подумав, я показала на пальцах: через шесть-семь дней. Может, конечно, и раньше оклемается, учитывая качество ухода, но торопиться не стоит. Натилла кивнула, отпивая из расписной с золотом чашки:
– Что ж, ты неплохо справилась, но не надейся, что это время будешь бить баклуши!
Я изобразила на лице глубочайшее недоумение, едва удержавшись от резкого комментария вслух, и получила в ответ:
– За жизнь Толла́рта отвечаешь головой! А
