нельзя работать ещё больше.

– Ты просто пообещал им золото, – буркнул Джер.

– Я пообещал им чудовищно много золота, – уточнил субдул.

– Хватило бы и половины, – желчно заметил третий участник разговора – закутанный в плащ, шарф и в надвинутой на глаза шляпе Бубнитель.

– Может, хватило бы, – не стал спорить Факарах. – Но мне не жалко, потому что Чёрные Слёзы дороже золота.

– Верно.

– Но самое главное заключается не в размере награды, – продолжил субдул. – Штыры хорошо работают, поскольку знают, что я держу слово. Я честно отдаю заработанное и слежу за тем, чтобы счастливчики без проблем добирались до Штырвилля. В результате рабы, как ты их назвал, вкалывают по пятнадцать часов в сутки, живут впроголодь, спят под открытым небом и всем довольны. А мы едва отбиваемся от тех, кто хочет на нас поработать.

– Жадность, – усмехнулся Джер.

– Жадность, – подтвердил Факарах. – И глупость. Каждый штыр верит в то, что повезёт именно ему. Каждый считает себя не жалким рабом, денно и нощно вкалывающим для нашей пользы, а будущим миллионером. Тёмная пыль проникает в их лёгкие и сжигает их, въедается в кожу и оставляет на ней отвратительные язвы. Они умирают. Но они всем довольны.

– Так ведут себя все люди? – осведомился Бубнитель.

– Штыры – не люди, – уточнил Дэвиен.

– Так ведут себя все глупцы, и неважно, штыры они, люди или мафтаны, – ответил Факарах. И его каменные глаза весело блеснули. – Я знаю, как использовать их жадность, но не понимаю её, потому что жадности не существует в моём мире, где есть только одна ценность – жизнь. И только одно удовольствие – чужая смерть. Я вырос в таких местах, где не рождаются слабаки, и мне смешно смотреть, как штыры надрываются ради жалкого металла.

– Заполучив металл, они становятся богатыми и могут никогда больше не работать, – напомнил Джер.

– Они всё равно умрут.

– Да, всё равно.

Мужчину, который составлял компанию Факараху, совсем недавно звали волшебником Дэвиеном Джером из Браттиншира. Десять лет назад он окончил знаменитую академию во Втором Городе, успел прославиться как необычайно талантливый маг, но гордыня привела его на тёмную сторону. Дэвиен Джер мечтал стать самым сильным колдуном Прелести, обратился к старухе Гнил, и сейчас никто не назвал бы его волшебником. Кожа Дэвиена стала сухой и серой, болезненной, словно он заразился птичьей лихорадкой, нос заострился, будто у мертвеца, глаза глубоко запали, а некогда густые светлые волосы превратились в грязные пакли до плеч. При этом на левой скуле Джера вскочила омерзительная бородавка с тремя длинными чёрными волосинками, которую невозможно было свести даже с помощью магических уравнений высшего порядка.

Дэвиен сделался страшным на вид, но сохранил талант и ясный ум, и его переход на сторону Плесени стал большой победой старухи Гнил.

– Признаю: ты очень ловко управился со штырами, – с уважением произнёс Джер, глядя в равнодушные камни, заменяющие субдулу глаза.

– Спасибо.

– Уверен, вдвоём у нас получится ещё лучше.

– Не сомневаюсь.

В действительности Факараху не понравился приказ королевы Гнил принять человека как равного и рассказать обо всём, что происходит в Некро. Да и сам Джер – умный и подлый – не нравился субдулу, но оспаривать решение старухи он не рискнул и принял Дэвиана радушно.

– Сегодня что-нибудь нашли?

– Ещё нет.

– И вчера не нашли, – язвительно добавил мафтан. – У нас всего три камня.

Сумрачного Бубнителя звали господин Фуроту, и он был необычайно сильным гипнотизёром, в одиночку управляющимся со всеми хищниками, которых доставили с полуострова Таму по приказу королевы Гнил. Благодаря ему десять радужных жмеров не бросались на штыров, а надёжно охраняли границу, довольствуясь пищей, которую им давали раз в день.

– Три камня – это очень мало, – протянул Джер. – Я думал, нашли больше.

– Мы находим примерно один камень в неделю, – сообщил субдул. – Это хороший результат.

– Если бы их было много, они не были бы столь дороги, – хмыкнул мафтан.

– Они у тебя с собой? – спросил колдун. – Дашь посмотреть?

– Пожалуйста. – Субдул улыбнулся, сунул руку за пазуху, достал плоскую золотую коробочку и раскрыл её, продемонстрировав собеседникам три округлых, абсолютно чёрных камня, действительно напоминающих слёзы.

– Можно? – сглотнув, спросил Джер.

– Да, – разрешил Факарах.

Колдун снял перчатку и осторожно взял в правую руку один из камней. Поднял, глядя через него на тусклое небо, и выдохнул:

– Он прекрасен.

– Скорее – совершенен.

– Правда, что это всё, оставшееся от Тёмных Тварей? – негромко спросил Бубнитель.

– Правда, – подтвердил субдул.

– Неизвестно, – одновременно с ним ответил Дэвиен.

И удостоился холодного взгляда холодных ярко-голубых сапфиров. Факарах выдержал паузу, намекая, что с ним лучше не спорить, и продолжил, обращаясь к мафтану:

– В той армии было мало Тварей, поэтому мы редко находим Слёзы.

– Может быть, – рассеянно отозвался колдун, разглядывая Некро через чёрный камень. – Никогда не устану поражаться прозрачности Слёз.

Тон, которым он произнёс фразу, ясно показывал, что у Джера есть своя версия происхождения камней, и субдул неохотно поинтересовался:

– А откуда, по-твоему, они взялись?

– Я думаю, что, когда Её Величество покинула Прелесть, не все воины были мертвы, – тут же ответил Дэвиен. – Тех, кто не погиб, феи бросили умирать здесь, в ужасном Некро, и Слёзы – их печальное послание нам.

– Не тебе, – желчно уточнил Факарах. – Если бы Её Величество победила, ты, возможно, вообще не родился бы. Армия должна была уничтожить всех жителей Прелести.

– Ты прав, – не стал спорить колдун. – Непревзойдённые спасли мир, а значит – и моих далёких предков от уничтожения. Я жив благодаря им.

– За что же ты их ненавидишь? – удивился Бубнитель.

– А за что мне их любить? – удивился в ответ Джер. – Та услуга оказана давно, феи помогли моей прабабушке или прапрабабушке, но я не собираюсь вечно их благодарить. Мне противно думать, что мелких колдуний считают чуть ли не покровительницами мира. Чушь! Большинство из них не способны тягаться со мной в Волшебстве. Они слабее! Они должны мне подчиняться! Или уйти.

– Никакой благодарности? – тихо уточнил Факарах.

Дэвиен резко замолчал, несколько секунд пронзительно смотрел в ярко-голубые сапфиры, после чего осведомился:

– За что?

– Тысячу лет назад в Жгучей Плесени разразилась страшная война. А мы, уточню, называем «страшным» то, от чего вы вообще сходите с ума, – размеренно произнёс Факарах. – Тысячу лет назад далборгреги вздумали, что им не хватает жизненного пространства, и решили уничтожить нас, субдулов, и занять наши области. Мои предки дрались отчаянно, однако далборгрегов было много, гораздо больше нас, и они не жалели никого: ни своих, ни чужих. Мы проигрывали. Чтобы тебе было понятно: если бы мы проиграли, я бы не родился. Но когда всё рушилось и стало ясно, что нам не выжить, на помощь пришли наши старинные враги – стринхары. Вместе мы разбили далборгрегов, и с тех пор в Жгучей Плесени нет крепче союза, чем между нашими двумя народами.

– Далборгреги ещё существуют? – быстро спросил Джер.

– Их слишком много, чтобы можно было уничтожить всех.

– Вот и ответ: ваш союз – это

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×