— Кажется, без двадцати час.
— Не заметили ничего необычного, когда подъехали?
— Ничего.
— Никого возле дома?
— Нет.
— Свет в окнах горел?
— Да.
— Вас это не удивило?
— Морин всегда оставляла свет включенным, когда я отсутствовал.
— Как вы попали в дом, доктор Парчейз? Через парадную дверь?
— Нет, я поставил машину в гараж и, обойдя дом, вошел через боковую дверь. Через дверь кухни.
— Дверь была заперта?
— Да.
— Вы открыли ее ключом?
— Да.
— Вы играете в покер каждый воскресный вечер?
— Через воскресенье.
— Это устоявшаяся традиция?
— Да, более или менее. И нам приходится иногда отменять игру, если не можем собрать достаточно игроков в какое-то конкретное воскресенье.
— Каждый раз играют одни и те же люди?
— Мы стараемся сохранять тех же игроков. У нас есть список запасных на тот случай, если кто-нибудь откажется.
— Теперь я бы хотел узнать имена игроков, если не возражаете.
Санитары выносили тело Морин, пока Эренберг звонил по телефону. Оно было покрыто клеенкой. Левая рука свешивалась с носилок. На пальцах и на ладони виднелись порезы. Безымянный палец был почти отрублен, искромсан до кости. Двое патрульных вынесли вторые носилки. Маленькие дочери Джейми шести и четырех лет… Последний раз я видел их две недели назад, в субботу, когда приходил с семьей поплавать в бассейне Джейми. Шестилетняя Эмили сообщила мне, что ее друг носит брекеты. Спросила, не считаю ли я, что брекеты — это плохо. Я ответил, что брекеты — это прекрасно. Она с сомнением посмотрела на меня.
Эренберг обернул руку носовым платком, прежде чем взять трубку телефона, и набрал номер концом карандаша с ластиком. Мне показалось, будто это выглядит театрально, но решил, что он знает, что делает.
— Мистер Крамер, это детектив Эренберг из полицейского управления. Простите, что беспокою вас ночью.
Еще двое полицейских вынесли третьи носилки и столкнулись с санитарами, возвращавшимися в спальню. Санитары на мгновение замешкались. Один покачал головой и опять вышел через парадную дверь.
— Вам помочь? — спросил второй, и патрульный, шедший спереди, ответил:
— Нет, мы уже справились. — И все трое вышли из дома.
Эренберг говорил по телефону:
— Я хотел спросить вас, сэр, был ли доктор Парчейз у вас сегодня вечером? Так, так. В котором часу он пришел? Хорошо, большое спасибо. Спасибо, — повторил он и положил трубку на рычаг, а свой носовой платок в карман. — Вы должны простить меня за такую проверку, доктор Парчейз, но мы обязаны проверять все факты в случае насильственной смерти. Вы не собираетесь ночевать здесь сегодня?
— Не могу даже подумать об этом, — промолвил Джейми.
— Я спросил, потому что здесь до утра будут наши люди. Очень много работы. Если не возражаете, я бы посоветовал вам отправиться в мотель или к друзьям.
— Благодарю вас, — произнес Джейми, — я соберу некоторые вещи.
Он двинулся к супружеской спальне, но вдруг остановился. Покачал головой, резко повернулся и вышел из дома. Я последовал за ним. Было десять минут третьего, когда мы покинули место преступления.
Глава 2
Я предложил Джейми нашу комнату для гостей, но он сказал, что хотел бы побыть один. Он пока еще не плакал. Я все ждал, что Джейми заплачет, но слез не было. Когда мы притормозили на красный свет светофора, он признался, что ему хочется выпить. Поэтому, вместо того чтобы свернуть налево к аэропорту, по шоссе, по обеим сторонам которого располагались небольшие мотели, на север, я свернул направо, в надежде найти открытый бар. Откровенно говоря, я не был уверен, что поступаю правильно, но руки Джейми, сложенные на коленях, дрожали.
Вдоль восточного берега Калуза-Бэй тянется, повторяя его изгибы, автомобильная скоростная магистраль, более известная как трасса Тамиами. Мой напарник Фрэнк считает, что Тамиами — это просторечное произношение «В Майами». Возможно, он прав. Если ехать на юг, то дорога приведет вас к шоссе Аллигатор, где через некоторое время она пересекает полуостров Флорида по направлению к восточному побережью. Теперь мы ехали на юг, выискивая открытый бар, гадая, не попадется ли нам что-нибудь за Уиспер-Кей. Около Калузы есть пять коралловых островков, но только три из них — Стоун-Крэб, Сабал и Уиспер — тянутся с севера на юг, параллельно противоположному берегу. Фламинго-Кей и Люсиз-Кей похожи на камушки на мелководье, шагнув по которым можно было бы перепрыгнуть от нашего полуострова на Сабал и Стоун-Крэб. За рифами простирается Мексиканский залив. Если плыть на запад от Калузы, в конце концов причалите к Корпус-Кристи, штат Техас. Я нашел открытый коктейльный бар за торговым центром на Кросс-Ривер. Неоновая вывеска еще горела, и перед оштукатуренным фасадом под углом к стене было припарковано несколько автомобилей. Но как только мы вошли, официантка в короткой черной юбке и белой блузке с низким вырезом произнесла:
— Прошу прощения, но мы закрываемся. — Она казалась слишком молоденькой и свежей для работы в пустом баре в ночное время.
Бармен наливал новую порцию выпивки одному из четырех мужчин, сидящих перед стойкой. Поймав мой взгляд, девушка добавила:
— Они здесь уже давно. А вообще-то, мы закрываемся.
В другом конце зала двое молодых людей ставили стулья на столы, а третий протирал пол.
— Почему бы вам не обслужить нас, пока не закроетесь? — улыбнулся я.
Официантку звали Сэнди. Это было написано белыми буквами на маленьком черном прямоугольничке, пришпиленном к ее блузке. Она протянула: «Ну…» — и взглянула на бармена. Тот пожал плечами и кивком пригласил нас пройти в бар. Мы выбрали места поближе к двери, подальше от телевизора. Показывали фильм — что-то с Хамфри Богартом. Интересно, знает ли эта официантка, кто такой Хамфри Богарт?
— Что будете пить? — спросил бармен.
— Джейми?
— Бурбон со льдом.
— А мне — виски с содовой.
Бармен кивнул. На экране телевизора Богарт говорил актрисе, которую я никак не мог узнать, что она очень, очень хороший человек. Джейми смотрел на свои руки, лежавшие на стойке бара, будто стараясь унять дрожь. Бармен принес выпивку, и Джейми, подняв бокал, залпом проглотил половину бурбона. Он поставил бокал на стойку, и слезы хлынули у него из глаз. Я обнял его.
— Господи, Мэтт… — пробормотал Джейми. — Я никогда… Я никогда ничего подобного не видел… Господи…
— Успокойся.
— Так много крови. Все стены. Она, наверное, хваталась за стены… как в клетке какой-то… Пыталась вырваться из этой кошмарной клетки. В западне — вместе с…
— Ну, будет, — сказал я. — Ну, будет, Джейми! Пошли, нам пора.
Посетители выстроились в ряд вдоль стойки бара, казалось, завороженные тем, что происходило на экране телевизора, а бармен посмотрел на Джейми. Я все еще успокаивающе похлопывал его по плечу, но он продолжал рыдать и, пытаясь сдержать слезы, наконец вынул носовой платок, вытер глаза и высморкался. Поднял свой бокал с бурбоном, осушил его и подал знак бармену налить по новой. Бармен, подавая следующую порцию, продолжал с любопытством наблюдать за Джейми. Даже вернувшись
