Ребенок опять заплакал. Белая Маска взглянула на лестничное окно, но плач почти мгновенно прекратился. Китон не отрываясь смотрел на женщину-призрак; слезы жгли глаза, и он ничего не мог с ними поделать.
Она поглядела на него, и ему показалось, что через тонкие щели, бывшие ее глазами, он видит намек на лицо.
– Послушай, – тихо сказал он. – Я хочу тебя попросить. Видишь ли, они потеряли сына. Его подбили над Бельгией. Они потеряли его и много лет плачут по нему. Если ты заберешь дочь… если ты заберешь ее сейчас… – Белая Маска смотрела на него мо́лча, не шевелясь. – Дай им несколько лет. Пожалуйста? Если ты не хочешь меня, дай им пожить несколько лет с ребенком…
Белая Маска подняла палец к вымазанному мелом деревянному рту. И Китон увидел, насколько стар палец, насколько свободно висит кожа на нем и насколько мала рука.
Потом она повернулась и побежала от него, темный плащ развевался, ноги ударяли по снегу. Добравшись до середины поля, она остановилась, обернулась, и Китон услышал ее пронзительный хохот. Потом опять побежала, уже не останавливаясь, на запад, в сторону Райхоупского леса, леса призраков. На Барроу-Хилл к ней присоединились подруги.
Китон хорошо знал местность. Как-то раз он видел, как три фигуры встретились на Лугу Камней Трактли, там, где над древними могилами стояли пять огромных камней с высеченными на них словами на огаме[33].
Ему стало легче, потому что Белая Маска согласилась с ним. Теперь они не придут за Таллис еще много лет. Наверняка.
И в то же время он был заинтригован. И Камнями Трактли, и женщиной-призраком, сейчас бегущей туда на встречу… С кем?
«Ребенок в безопасности».
Он виновато оглянулся. Дом молчал.
«Ребенок в безопасности. Несколько минут… всего несколько минут… он будет дома задолго до того, как родители Таллис вернутся с рождественской службы».
Камни Трактли манили его. Он потуже застегнул пальто, открыл ворота и решительно пошел через глубокий снег по следу Белой Маски. Вскоре он увидит, что они делают на лугу, где лежат эти загадочные камни…
Земляные валы
I– Ты все еще не знаешь тайное имя этого места? – опять спросил мистер Уильямс[34].
– Да, – согласилась Таллис. – Еще не знаю. Возможно, и не узнаю никогда. Тайные имена найти очень трудно. Они закрыты «думающей» частью сознания.
– Неужели?
Наслаждаясь летним теплом, они медленно подошли к началу Грубого Поля; Таллис перебралась через перелаз[35].
Мистер Уильямс, старый и толстый, очень осторожно перетащил себя через шаткую деревянную постройку. На полпути он остановился и улыбнулся ей, почти извиняясь. «Прости, что заставляю тебя ждать».
Для своих тринадцати лет Таллис Китон была высока, но слишком худа. И ничем не могла помочь: она была уверена, что протянутая рука не поможет ему сохранить равновесие. Так что она сунула руки в карманы летнего платья и пнула землю, выбив кусок дерна.
Спустившись на землю, мистер Уильямс опять улыбнулся, на этот раз удовлетворенно. Он пригладил густые белые волосы, засучил рукава рубашки и перебросил куртку через руку. Потом они пошли к маленькой речке, которую Таллис называла Лисьей Водой.
– Но ты не знаешь и обычное имя места? – сказал он, продолжая разговор.
– Да, – ответила Таллис. – Обычные имена тоже могут быть трудными. Мне нужно найти кого-нибудь, кто был там или слышал о нем.
– Значит… если я правильно понимаю, ты можешь назвать этот странный мир, который не видит никто, кроме тебя, только твоим именем.
– Да, моим личным именем, – согласилась Таллис.
– Старое Запретное Место, – пробормотал мистер Уильямс. – Звучит хорошо…
Он замолчал на середине фразы, потому что Таллис резко повернулась к нему и прижала палец к губам, широко раскрыв темные озабоченные глаза.
– Что я такого сделал на этот раз? – спросил он, идя вслед за ребенком. Лето было в разгаре. Вокруг куч навоза жужжали мухи. Сами овцы собрались в тени деревьев, окружавших поле. Вокруг царило невероятное спокойствие. Старик и девочка шли и разговаривали приглушенными голосами.
– Я же вчера сказала тебе, что личные имена можно употреблять только три раза между рассветом и закатом. И ты уже трижды произнес его. Больше нельзя.
Мистер Уильямс скорчил гримасу:
– Ради бога, извини.
Таллис только вздохнула.
– Да, кстати, об именах, – через какое-то время сказал он. Они уже слышали журчание речки, лившейся через камни брода, положенные в нее Таллис. – Все имеет три имени?
– Нет, не все.
– А это поле, например? Сколько у него имен?
– Только два. Обычное имя – Пусто́ты – и мое личное.
– Какое?
Таллис усмехнулась, остановилась и посмотрела на спутника. Потом сказала:
– Луг Пещеры Ветра.
Мистер Уильямс огляделся и задумался.
– Да. Ты упоминала это место вчера. Но… – Он поднес руку ко лбу, затенил глаза и внимательно посмотрел направо и налево. И через мгновение заявил драматическим тоном: – Я не вижу пещеры.
Таллис засмеялась и указала туда, где стоял мистер Уильямс.
– Ты на ней стоишь!
Мистер Уильямс посмотрел вверх, вокруг, потом приложил руку к уху и покачал головой:
– Не уверен.
– Это очень большая пещера, – уверила его Таллис, – и она идет в глубь холма, но ты и холма не видишь, увы.
– А ты? – спросил мистер Уильямс. Они стояли на сожженном жарой лугу, посреди фермы.
Таллис загадочно пожала плечами.
– Тоже нет, – призналась она. – Только иногда.
Мистер Уильямс подозрительно посмотрел на нее.
– Хмм, – через мгновение прошептал он. – Пошли. Я хочу смочить ноги в холодной воде.
Они пересекли Лисью Воду по камням брода, нашли покрытый травой кусок берега и сняли обувь и носки, а мистер Уильямс закатал штаны. Потом они сели, опустив пятки в холодную воду. Какое-то время они сидели молча, глядя через пастбище – Луг Пещеры Ветра – на далекий темный силуэт дома, в котором жила Таллис.
– У тебя есть имена для всех полей? – наконец спросил мистер Уильямс.
– Нет, не всех. Имена некоторых еще не пришли. Наверно, я что-то делаю неправильно: я еще недостаточно взрослая для такой работы.
– Неужели? – прошептал мистер Уильямс и улыбнулся.
Таллис, не обратив внимания на его слова (но уловив иронию), сказала:
– Я пыталась войти в Райхоупский лес, но не смогла пересечь последнее поле. Его слишком хорошо защищают…
– Поле?
– Лес. Это очень старый лес, он принадлежит райхоупской усадьбе. Ему тысячи лет, по словам Кости…
– Твоего садовника?
– Да. Он называет его изначальным. Он говорит, что все знают о лесе, но никто не может рассказать о нем. Люди его боятся.
– Но не ты.
Таллис кивнула:
– Но я не могу пересечь последнее поле. Я пытаюсь найти другой путь внутрь, но это трудно.
Она взглянула на старика; тот смотрел на воду, погруженный в свои мысли.
– Как ты думаешь, может лес ощущать присутствие человека и держать его на расстоянии?
Его лицо опять скривилось.
– Смешная мысль, – заметил он и, подумав, добавил: – А почему бы тебе не использовать тайное имя? Ты знаешь его тайное имя?
Таллис пожала плечами:
– Нет. Только обычные имена, их сотни, и некоторым из них тысячи лет. Теневой лес. Райхоупский лес.
