– Кладбищем?
– Местные называют его островом Мертвых.
– Но кто построил этот город? Это, наверное, были очень сильные маги? А что с ними случилось?
– Слишком много вопросов, юная леди, слишком много и слишком поспешных, – капитан «Сагири» вновь призвала на помощь одну из любимых фраз старого тёсё.
– Простите, тайса…
– И притом таких, – с улыбкой сказала Ута, – на которые я не могу ответить.
– А кто может?
– Эти камни. Впрочем, – добавила она, – надеюсь, что сёса Амика сумеет добиться больших успехов, чем экипаж «Такао».
Каменные громады становились все ближе. Первый остров… он назывался… Бакгхорн едва заметно нахмурилась. Остров Воинов? Нет, Остров Воинов был вторым – самый большой остров на всем рукотворном архипелаге. Идущий от него канал Крокодилов выводил к острову Крокодилов. Этих тварей там и поныне невероятное множество – так же как и змей на острове Змей, в священном бассейне огромного храма. Домашние звери давно сгинувших хозяев…
Затем память сыграла с капитаном «Сагири» злую шутку, добыв из своих потаенных глубин давно и надежно, как казалось Уте, спрятанную картинку. Может, из-за этого картинка и была такой яркой и свежей, словно увиденная вчера – гладь озера, в котором, по преданию, жрецы могли увидеть любое место на тысячу миль вокруг и в воде, словно в зеркале, две фигуры: смеющаяся тю-и и обиженно отвернувшийся высокий кицунэ. Миг спустя она налетит на него, толкнет в воду и, не удержавшись, свалится следом…
– Мы, – голос Уты был сух и ровен, – мало что смогли узнать. Местные дикари рассказывали нам, что город построили два брата – Олосип и Олосол, прибывшие сюда из далекой страны на огромном корабле. Они отличались могучей силой: они творили чудеса, и стоило им поднять руку, как укрощалась морская стихия. От этих братьев пошла династия Сауделеров. Но эти правители были столь деспотичны и жестоки, что навлекли на себя кару богов. Исокалакал, сын бога-громовержца, покарал последнего тирана, убив его. А освобожденные жители предпочли навсегда покинуть это страшное место.
– Но сейчас-то, – с надеждой спросила Лин Тайл, – мы ведь постараемся узнать об этом месте как можно больше?
– В этот раз, – сказала Ута, – нас интересует не тот Нан-Мадол, что вздымается над волнами, а тот, что сокрыт под ними.
Глава 4
Гоблово, Соломоновы острова, Малыш Уин
Этот маленький остров был открыт гоблинами – факт, который для любого мало-мальски знакомого с данной расой звучит как нелепость уже сам по себе. Тем не менее, факт этот исторически достоверен – на момент открытия острова экипаж шхуны «Айк раззанай» состоял из пятерых гоблинов и кока-китайца, который имел еще меньше оснований претендовать на звание мореплавателя, чем его зеленошкурые партнеры.
Понятное дело, из Сиднея шхуна выходила с несколько другим названием – «Шальная удача» и более расово разнообразным составом экипажа. Однако попытка запастись продовольствием на Малаите оказалась фатальной для её капитана, первого помощника и троих матросов-канаков. Объяснения насчет судьбы еще двоих матросов гоблины впоследствии давали весьма путаные, кок же на сию тему говорить отказывался категорически.
Оказавшись хозяевами шхуны, гоблины в первую очередь переименовали её. Переименование затянулось на три дня. На рассвете же четвертого празднество было прервано трагическим событием – на борту закончились запасы спиртного. К полудню гоблины сумели кое-как смириться с утратой и – путем неимоверного умственного напряжения – пришли к выводу, что вышеупомянутые запасы можно возобновить, если доставить имеющийся в трюме груз копры в порт назначения.
Идея была из тех, что принято именовать «абстрактно правильными». И гоблинам даже удалось значительно продвинуться в её реализации. Они, пусть и весьма приблизительно, сумели установить текущее местонахождение шхуны, определили направление на Сидней, вернее, на Австралию… собственно, они сделали правильно почти все – вот только в стрелке компаса до конца разобраться так и не сумели.
В итоге плавание «Айк раззанай» завершилось значительно раньше, нежели предполагалось – на рифах безымянного в ту пору островка.
Пятью годами позже Компания Соломоновых островов созрела для вывода о том, что помимо сиднейской конторы было бы неплохо обзавестись «чем-то вроде представительства» поближе к разрабатываемому объекту. По итогам двухнедельного спора маленький и плоский «гоблинский остров» неожиданно для себя оказался безусловным фаворитом ввиду отсутствия на нем болот, джунглей и – last but not least[39] – туземцев.
Именно тогда на Гоблово появились упомянутые Малышом магазин и бунгало. Кладбищем островок обзавелся четырьмя месяцами позже – несмотря на отсутствие вышеупомянутых неудобств, новые обитатели Гоблово ничего не могли поделать с его географическим местоположением и, как следствие, с климатом. Климат же Соломоновых островов, обычно характеризуемый либо как «удушающая жара», либо просто как «отвратительный», и в самом деле может отправить непривычное к нему существо на тот свет ничуть не хуже, чем Отелло – Дездемону.
Уину нравилось бывать на Гоблово. Во-первых, это действительно был «опорный пункт» цивилизации – человеческой цивилизации, разумеется, ибо все государственные образования остальных разумных и не очень заслуживающих звания таковых рас пока не считали дележку Великого океана приоритетным занятием. Либо не очень жаждали афишировать свое участие в нем. Пункт единственный на тысячу миль, если, стоя на его берегу, смотреть на запад, и на две – если смотреть на восток. Во-вторых, Уин был нетипичным гномом, и нетипичность эта выражалась не только в изрядной доле человеческой крови, но и в нелюбви к тесным, темным и шумным местам, вроде каменных джунглей людских городов, и к пещерным чертогам его сородичей под ними. Последние же четыре года, проведенные Малышом в качестве личной тени одного из виднейших американских гномов – члена Совета Старейшин достопочтеннейшего Корнелиуса Криппа, – успешно развили помянутую нелюбовь до стадии стойкой фобии. На Гоблово же можно было воспользоваться плодами прогресса в виде почты и сравнительно свежих газет, не вступая в соприкосновение с большинством порожденных этим же прогрессом недостатков.
В-третьих, Уин был отнюдь не прочь пару-тройку раз в году деловито и основательно, как и подобает гному, упиться в приличном обществе, то есть в обществе существ, хотя бы изредка употребляющих выражения «на рассвете» вместо – «солнце, он встал» или «обед подан» – вместо «каи-каи, он здесь».
Пить на Гоблово умели. Вызвано это было ни какими-то особыми флюидами алкоголизма, исходящими от острова, а вполне практическими, хоть и несколько спорными соображениями, просто каждый из присутствующих вполне бы мог подписаться под высказыванием одного знакомого Малышу русского вампира: «В Сибири водка – это не алкоголь, а средство выживания» – с поправкой на географию эта сентенция была вполне справедлива и для Соломоновых островов, на которых самые лучшие амулеты, верно хранившие своих владельцев от Глазго до Шанхая, оказывались бессильными перед лицом тысячи и одной
