– Я, с вашего позволения, – сказал он, вставая, – немного пройдусь. Хочется, знаете ли, время от времени позволить легким насладиться чем-нибудь, кроме продуктов горения смол и никотина.
– Джентльмены, а ведь он снова прав. Вы слишком много курите.
– Трубка и ром, как говорил мой папа-флибустьер, сведут тебя в могилу, сынок, – сказал второй плантатор, чью фамилию Малыш никак не мог запомнить. Что-то французское и связанное с женщинами… Шершель? Ляшер?
– Как врач, хоть и бывший, – ехидно заметил штурман «Мечты», – вы, Алекс, должны лучше остальных присутствующих знать, что в здешних местах тысяча вещей способна отправить на закат любого из нас куда раньше, чем прокуренные легкие и съеденная циррозом печень. Кто будет сдавать? Кларк?
– Фил, – окликнул Малыш проходящего мимо торговца, – не возражаете, если мы составим вам компанию?
– Мы?
– Я и вот эта, – початая бутылка скотча на миг превратилась в прозрачный круг и снова замерла в ладони полукровки, – красотка. Согласен, – продолжил Уин, – что по части форм она не очень-то соответствует эльфийским стандартам красоты, но зато какой у неё богатый внутренний мир.
– Малыш, в вас пропадает либо поэт, либо философ. – Филандеваль задержался у дверного проема, пропуская собеседника вперед – привычка, над которой, как помнил Уин, уже лет семь подшучивало пол-Океании. Местные острословы утверждали, что манера эта служит не доказательством полученного Чан Джи Фанем воспитания, а недвусмысленно указывает на наличие в отцовской крови изрядной примеси темных сородичей, ибо представители сильного пола склонны пропускать себе подобных вперед только в том случае, когда готовятся вонзить предательский клинок в удобно подставившуюся спину.
– Спасибо, что не артист, – серьезно отозвался Уин.
– Ну, нынешним императорам далеко до своих древних товарищей по профсоюзу, – засмеялся эльф. – Если даже и сжигают столицу, то не свою, а вражескую. Да и то, скорее по недомыслию, чем по сознательному умыслу.
– Фил, а правда, – вопрос родился у Малыша неожиданно, словно внезапно налетевший шквал, – что он был эльфом?
– Наполеон или Нерон? – улыбаясь, переспросил Филандеваль. – Впрочем, ответ все равно один – я не знаю.
– Неужели? А мне иногда кажется, что вы знаете все и обо всем на свете.
– Иллюзия, не более того, – Малыш и торговец шли в сотне шагов от берега, и рокот прибоя странным образом вторил певуче-мягкому голосу полуэльфа. – Подумайте сами, Уин… Ну разве может преуспеть в познании этого бескрайнего мира скромный торговец жемчугом? Да, я склонен разнообразить редкие часы своего отдыха, вкушая плоды не только хлебного дерева, но и того, что принято именовать просвещением, однако это не более чем склевывание крупиц со столов великих.
– Фил, ваша скромность может соперничать лишь с вашей же образованностью – это известно каждому моллюску от Новой Зеландии до Алеутов! Так что приберегите все это пышное красноречие для будущей миссис Фань и просто ответьте на вопрос!
– Я говорил тебе, что ты чертов маленький упрямец? – Филандеваль, похоже, счел, что обращение на «вы» также относится к «пышному красноречию». – А?
– Тринадцать раз за все время нашего знакомства, из них два – за последнюю неделю, – отозвался Уин.
– Поставь еще один крестик… и давай присядем. Я, видишь ли, на самом деле вышел не только из-за учиненного нашими друзьями филиала Везувия. Кажется, – озабоченно произнес полуэльф, сосредоточенно вглядываясь куда-то в глубь себя, – последняя бутылка джина была лишней… или не она, а флакон здравура после ленча?
– Интересно, ты блюешь так же изящно, как и делаешь все остальное?
– Возможно, тебе сейчас представится случай… О, черт!
Малыш все же решил проявить деликатность и отвернулся, старательно не обращая внимания на звуки за своей спиной.
– Платок нужен?
– Благодарю, у меня своо…
– Эй, а ты, часом, не отравился?
– Не думаю.
Уин секунд пять пытался подобрать название для цвета, в который накатившая бледность окрасила точеное лицо полуэльфа. Не белый, нет – снежно-белым был батистовый лоскут, который Фил прижимал ко рту. А этот цвет он видел совсем недавно. Видел у… точно! – Малыш с трудом удержался от щелчка пальцами. Ручка трости вексиль-шкипера из муммаковой кости имела точь-в-точь такой оттенок.
– Не думаю, – повторил Филандеваль. – Разве что повар Синжа раздобыл откуда-то древнекитайский трактат о ядах. Ни одна из известных мне местных отрав подобного «букета» ощущений не вызывает. Кроме того, я, знаешь ли, существо предусмотрительное…
– …и носишь на безымянном пальце левой руки перстень-ядолов, – закончил Малыш. – У меня, как видишь, такой же – и именно потому я знаю: протухшую рыбу от свежей эта эльфова безделушка не отличает.
– Зависит от концентрации.
– Концентрации чего?
– Трупного яда.
Теперь настала очередь Малыша вглядываться, точнее, вслушиваться в глубь себя, пытаясь уловить – желает ли сегодняшний обед продолжать оставаться в районе пряжки пояса?
– Неаппетитная тема, не так ли? – сочувственно произнес полуэльф.
– Ага. Может, сменим?
– Охотно, – кивнул торговец.
– Там, в бунгало, – начал Уин, – Макнамара перебил тебя как раз в тот момент, когда ты начал говорить…
– …что легенды о корабле мертвых именно в последнее время обрели весьма отчетливые очертания. Так и есть. Я говорил об этом резиденту на Бугенвиле – увы, его реакция была аналогична той, что сейчас продемонстрировал наш общий друг Колин. Отец Анри с Паумоту отнесся к моим словам с куда большим вниманием, но все, что в его силах, это отправить тревожное послание Святому Престолу.
– Не так уж и мало.
– К сожалению, – вздохнул Филандеваль, – сам отец Анри был крайне пессимистично настроен относительно судьбы посланной им депеши.
– А разве это не грех?
– Да, уныния. Боюсь, однако, что пессимизм этот был вызван не свалившим его приступом лихорадки, а осознанием ценности, которую представляют наши клочки суши в глазах наместника Святого Петра. Конечно, поток миссионеров пока не иссякает, что говорит…
– …о том, что тупоголовых кретинов с каждым днем становится все больше и больше! – фыркнул Уин. – Удивительно, как это туземцы еще не догадались требовать, чтобы все жаждущие нести им слово Божье прихватывали заодно и приправы для котла. Молитвенники-то вкуса не улучшают, сколько их не вари!
– Стараться вернуть заблудших овец в стадо – долг каждого почитающего себя истинным пастырем душ! – наставительно произнес полуэльф. – Такова официальная позиция Святого Престола.
– А неофициальная?
– Неофициальная, – задумчиво повторил торговец. – Если верить отцу Анри – а мне уже неоднократно доводилось убеждаться, что после трех бутылок джина на ложь он уже не способен, – так вот, если верить словам отца Анри, то неофициальная позиция гласит примерно следующее: эти острова сплошь населены дьяволопоклонниками. А потому, если мы – под «мы» я разумею всех обитателей Океании! – дружно провалимся куда-нибудь в тартарары, то траур будет недолгим.
– Ну, – сказал Малыш, – как закоренелый язычник, я тоже не буду особо горевать, если добрым римлянам захочется соорудить на месте Ватикана самую большую в мире пиццерию. Лучше расскажи, что же такого уж страшного происходит в наших Южных морях?
– Что-то, – хмыкнул полуэльф. – Что-то происходит. Странные корабли – или не корабли даже. Рыбы, по виду
