– Шел бы ты, – повторил Гриф. – Это наше дело.
– Сто футов назад оно было вашим.
– Большой…
Узкая полоска стали мельтешила все быстрее, но я следил не за ней, а за свободной, левой рукой. И когда та вдруг поползла вниз, сквозь прореху в штанине – неужели он и впрямь думал, что я не знаю про эти ножны? – я качнулся, схватил давешний булыжник и метнул. На этот раз – в полную силу.
Гриф, разумеется, успел пригнуться, только никакой пользы ему это не принесло – потому что целил я не в него, а в отвернувшегося Марко. Бум, хлоп, бдзинь – это я разбил бутылку о стену, оставшись с посверкивающим остриями горлышком. Шестеро против двоих – играем?
Игры не получилось. Секундой позже один из парней Белоглазого – новенький, то ли Майк, то ли Марк – с диким воплем отлетел на середину мостовой, а из груди его при этом на добрых три ярда хлестнуло красным. Его сосед начал заваливаться на бок – посвист, чавк, еще один фонтан… Я секунд пять непонимающе пялился на остановившийся в каком-то ярде от меня странный круглый предмет, прежде чем до меня дошло: это – голова.
– Ну же, крысы помойные! Кто еще хочет отведать доброй подгорной стали?!
«Крысы» не хотели уже ничего. Шаг, другой они пятились – а затем бросились бежать.
Только теперь я наконец смог увидеть, из-за кого же затеялось все это.
Чуть больше четырех футов ростом. В коричневом суконном кафтаничке и такого же цвета мешковатых штанах, аккуратно заправленных в зеленые остроносые сапоги. С большим заплечным мешком и бородкой, тщательно заплетенной в уйму мелких косичек. Синеглазый. Горбоносый. С небольшим походным топориком в руках.
Гном. Английский гном.
Два года, считай, их не видел, с весенней ярмарки в Дарлингтоне.
Он деловито вытер лезвие о рубаху безголового трупа, убрал топор в чехол на боку – и, пройдя десяток шагов, встал прямо передо мной.
– Ты помог мне, – забавно, но при почти двойной разнице в росте я не чувствовал, что смотрю на гнома сверху вниз.
– Ну-у… помог.
– Почему?
– Ну-у… так уж вышло, – вряд ли имеет хоть какой-то смысл пытаться объяснить ему тонкости наших взаимоотношений с шайкой Белоглазого.
– Вышло, – гном, чуть наклонив голову вправо, прошелся по мне взглядом сверху вниз и обратно.
– Вышло так, что я теперь твой должник, человек… или не-человек?
– Частично человек, – буркнул я. Текущую в моих жилах кровь великанов скрыть, мягко говоря, трудно.
Должник… интересно, удастся ли выцарапать из этого должника хотя бы долларов тридцать?
– Имя мне Торк, – последовавшая пауза была явно предназначена для меня.
– Большой имя мне, – пробормотал я.
– Да, маленьким тебя не назовешь, – удивительно, но произнося эти слова, гном даже не улыбнулся. А вот взгляд его стал другим… более… оценивающим, что ли?
– На берег этот я впервые ступил сегодня… – медленно произнес Торк. – Места здешние не знакомы мне.
– Да уж, будь они тебе знакомы, – я и не пытался сдержать усмешку, правда, получилась она кривоватой, – ты б навряд ли выбрал себе такую дорогу.
– Здесь, – Торк мотнул бородой в сторону лачуги Паркера, – живут те, кто не любит гномов?
– Здесь, здесь, здесь… – я последовательно указал направо, прямо, налево и себе за спину, – живут те, кто не любит гномов, эльфов, орков, троллей, великанов и людей. Особенно – людей. Здесь не любят никого. Даже самих себя – толком.
– А ты, – с интересом спросил гном, – тоже не любишь даже себя?
Я пожал плечами.
– Я ведь живу здесь, корот… гном.
Торк отступил на шаг. Вновь скользнул по мне взглядом вверх-вниз.
– И не желаешь переселиться куда-нибудь в еще?
Он так и сказал – «в еще».
– Гном, – вздохнул я. – Один раз я уже попытался переселиться. За океан, в страну бескрайних возможностей для молодых и сильных. А из-за… но вышло так, что возможности эти для меня пропали еще на полпути.
Вот ведь… стоило сказать – и руки ожгло холодом, словно кандальное железо вновь коснулось кожи. Я потер запястье, и этот непроизвольный жест наверняка кое-что подсказал внимательно наблюдавшему за мной коротышке.
– Слышал я, что эта страна весьма велика, – заметил он. – Неужели…
– Я, как ты видишь, тоже не маленький, – перебил его я. – И бесследно раствориться среди людей мне так же трудно… как человеку среди гномов.
А вот сейчас улыбнулся гном.
– Скажу я тебе, Большой, – с ноткой торжественности произнес он. – Что не подозреваешь ты, насколько легко спрятаться человеку среди гномов. Разумеется, – добавил он, – если гномы захотят ему в этом помочь.
И совершенно по-человечески… подмигнул мне.
Думаю, грохот моего сердца сейчас можно было расслышать за три квартала. А остатков самообладания хватило лишь на то, чтобы опереться спиной о стену.
– Если… захотят…
– Я, Торк, – голос гнома звучал на удивление негромко… обыденно, – сын Болта, сына Шкоута, от имени и по воле клана Дальних Весенних Пещер Белой горы предлагаю тебе, именуемый Большим, стать другом клана. Принимаешь ли ты наш дар?
– Да, – выдохнул я.
А потом вспомнил – Молли!
А еще мигом позже вспомнил, как сидел рядом с ней, когда она металась в бреду и раз за разом, час за часом пересыпал из ладони в ладонь горсть медяков… за которые любой мало-мальски приличный маг не взялся бы исцелять даже блоху.
Если… если я вырвусь сам, то смогу, обязательно смогу вытащить и её! Остаться же…
– Да, – повторил я. – Я принимаю твой… ваш дар. И, Торк…
– Что?
– Имя мне… – глупо, но я с трудом заставил себя произнести эти слова…
– Меня зовут Тимоти Валлентайн.
1863, пригород Парижа, Гарри и Салли
«Я появился как раз в нужном месте и в нужное время», – довольно констатировал Гарри. Добиться этого было не так-то просто – зато теперь ему, по сути, оставалось лишь наслаждаться зрелищем, ни о чем особо не беспокоясь.
«Париж стоит мессы», заявил как-то раз один король. Или ему заявили – этого Гарри в точности припомнить не мог. Но как бы оно ни было – Гарри был категорически не согласен с Генрихом Наваррским. Париж не стоил мессы… точно-точно, этот никчемный городишко, по мнению Гарри, и пяти центов не стоил.
Мнение Салли на сей счет было несколько иное. Впрочем, он всегда был дальновиднее – и эта встреча исключением не стала. Высокий и худощавый уроженец Кентукки – без особого труда, как шутили его приятели, могущий спрятаться за телеграфным столбом,
