– А что, у тамошних дикарей есть что-нибудь ценное?
– Уин, помнится, говорил что-то про жемчуг…
– Жемчуг? – перепросил вампир. – Да, быть может… кажется, легендарный «тихоокеанский» жемчуг добывают как раз в тех местах?[46]
– Я как-то приобрел для своей лю… одной близкой мне дамы ожерелье черного жемчуга. Отдал за него две… ну да, две деревни, но право слово, оно того стоило. Как сейчас помню – на снежно-белой, словно бархат, коже тяжелые черные капли… почти совершенная красота, великолепнейшее зрелище.
– Кстати о великолепных зрелищах. – Я развернулся к жене. – Бренда…
– Что, милый?
– Ты была прекрасна.
– Была?
– Была. Сейчас ты просто обворожительна.
Примерно 30 миль к северо-востоку от Нан-Мадола, рубка субмарины «Сын Локи». Малыш Уин
Единственными источниками света в рубке были слабо переливающиеся сине-зелеными оттенками шкалы многочисленных циферблатов. Впрочем, подобная подсветка немногим отличалась от знакомой гномам фосфоресцирующей плесени в их родных пещерах, свет которой был для них тем же, что и уставленный свечами канделябр для людей. А все находившиеся сейчас в рубке субмарины были именно гномами.
– Скорость? – не вынимая трубки из зубов, в пятый раз за последние полчаса буркнул Викки.
– Держим семнадцать, – прохрипел динамик.
– Акустик?
Забавно, но, сняв парадный мундир, вексиль-шкипер, похоже, заодно избавился от большей части своей неуверенности и нервозности. В старом полосатом свитере и мятой фуражке он стоял, небрежно опершись локтем на перископ, и выглядел настоящим морским волком.
Нет, мысленно поправился Малыш, настоящим тигром – для полноты картины вексиль-шкиперу сейчас крайне недоставало хвоста, которым он мог бы стегать себя по бокам.
– Акустик, НЕ СПАТЬ!!!
– Ы? – отозвался полускрытый шлемообразной конструкцией юный – явно не старше сорока – пятидесяти – гном. Кажется, припомнил Малыш, его звали Спутч… или Спун? – Простите, капитан… тишина в округе.
– Может, подвсплыть? – предложил старпом.
– Смысл? – склонившийся над картой штурман дернул плечом. – При тамошнем волнении и при нашей, прямо скажем, отвратной мореходности мы только зря будем жечь топливо.
– А сейчас мы сажаем электрообменники, которые, между прочим, стоят в пять раз дороже.
– Можно подумать, тебе их стоимость из жалованья вычитают…
– Отставить базар в рубке! – негромко скомандовал вексиль-шкипер, подходя к переговорнику. – Механик.
– Да, кэп?
– Как насчет выдать восемнадцать с половиной?
– Кэп… – после недолгой паузы прохрипел динамик. – При всем моем почтении к вам лично и вашему дя… то есть вашим уважаемым предкам… я предупреждал, что мы в этой лагуне обросли водорослями, как старейшина – бородой? Я просил дать мне три дня на выверку центровки валов? Между прочим, если следовать инструкциям нашей обожаемой Канцелярии Сырых Дел, я больше шестнадцати давать не обязан… просто хочу показать, что может сделать один… гном, если этот гном знает, к чему приложить руки!
– Механик…
Звуки, донесшиеся из динамика, Малыш, после недолгих колебаний, классифицировал как сдавленные проклятья.
– Час, не больше, кэп. Иначе я за это корыто не в ответе!
– Вот и ладно, вот и хорошо, – задумчиво пропел вексиль-шкипер.
Заложив руки за спину, он прошелся по рубке – то есть, учитывая размеры помещения, просто обошел вокруг перископа – и, остановившись за спиной штурмана, всмотрелся в карту.
– А возьмем-ка мы чуть правее…
– Кэп? – озадаченно нахмурился штурман.
Викки моргнул.
– Руль право двадцать! – скомандовал он. – Держать полный.
Примерно 30 миль к северо-востоку от Нан-Мадола, мостик крейсера «Сагири». Ута Бакгхорн
– Если не секрет, тайса, что вы надеетесь высмотреть в этих волнах?
Обычно старший офицер «Сагири» не позволял себе подобной фамильярности по отношению к своему капитану, но в данном случае у него имелся весьма веский – по крайней мере, для него самого – повод. А именно – явственно видимая озабоченность капитана, причин которой он не понимал.
Ответа ему пришлось ждать почти минуту – и, когда он, наконец, прозвучал, нэко с трудом удалось скрыть свое изумление под маской обычной кошачьей невозмутимости.
– Скажите, сейса, вы верите своим предчувствиям?
– М-м-м-я… не уверен, что правильно понял ваш вопрос, тайса, – признался старший офицер. – Мои предсказательные способности в последний раз были проверены комиссией флота незадолго перед выходом… я могу перечислить её выводы, если желаете?
– Не надо, – едва заметно усмехнулась Ута. – Я помню ваше досье. Ваши способности были признаны соответствующими вашему рангу… и сущности. Сейчас же я имела в виду несколько другое – не чувствуете ли вы нечто помимо них?
– Никак нет, тайса, – озадаченно произнес нэко. – Помимо прочего… если бы я испытал подобные ощущения, то немедленно обратился бы к сейсе Амике, дабы она установила их природу…
– …как и предписано инструкцией, – закончила капитан. – Да, разумеется. Именно так и следует поступать.
Нэко замялся.
– Тайса Бакгхорн, – полуминутой позже вполголоса сказал он. – Быть может… мне приказать сейсе Амике подняться на мостик?
– Нет, – качнула головой капитан и, миг спустя, чуть более твердо повторила: – Нет необходимости. Лучше прикажите… – тайса неожиданно оборвала фразу, пристально вглядываясь в горизонт.
– Приказать… что?
– Прикажите увеличить ход до полного.
Удивительно, но нэко и в этот раз удалось скрыть свое изумление.
– Слушаюсь, капитан!
Примерно 28 миль к северо-востоку от Нан-Мадола, рубка субмарины «Сын Локи». Малыш Уин
– Есть контакт! – восторженный вопль акустика едва не заставил Малыша подпрыгнуть, что, учитывая здоровенный вентиль прямо над его головой, было бы весьма болезненно.
– Шум винтов в правом носовом секторе! Цель надводная, быстроходная, крупнотоннажная…
– Дистанция?! – рявкнул вексиль-шкипер.
– Семь миль… сокращается…
– Та-ак… – медленно процедил Викки – а миг спустя состояние «подвешенной» напряженности, царившее доселе в рубке, было разом сметено очередью сухих и четких, словно выстрелы, команд.
– Право руля сорок! Перископ поднять! Носовые торпедные аппараты изготовить, торпеды механические кислородные. Старпом – к автомату! Акустик?!
– Курс цели сто восемьдесят, сто девяносто, скорость порядка двадцати узлов!
– Механические? – озадаченно переспросил старпом. – Не «головастики»?
– «Головастики», – наклонившись к самому уху Малыша, зашептал сидевший за пультом балластных цистерн старшина, – это псевдоразумные… сами рулят. Только по эльфову кораблю ими палить без толку… не человеки тупые… небось, крейсер ихний амулетами защитными обложен от юта до бака… так что у этих големов недоделанных мозги за полмили от цели вскипятятся.
– Торпеды. Механические. Кислородные, – четко выделяя каждое слово, повторил вексиль-шкипер, чуть довернул рукоятки перископа – и оскалился в радостно-хищной усмешке.
– Это он. Он самый… и он от нас не уйдет!
– Автомат готов!
– Гениальная штука, этот автомат торпедной стрельбы, – прошептал старшина. – Без него…
– Перископ опустить! Глубина хода торпед пять футов, угол растворения пять градусов! АКУСТИК!!
– Шесть миль!
– Перископ поднять! – рявкнул вексиль-шкипер. Чем-то он в этот миг напомнил Малышу английского бульдога, изготовившегося к прыжку.
– Та-ак… он на лунной дорожке. Перископ опустить!
– Торпеды готовы! – прохрипел переговорник. – Глубина-хода-пять-футов-угол-растворения-пять-градусов.
– Интервал между пусками – восемь секунд. Приготовиться к стрельбе.
– В полном соответствии с Инструкцией Канцелярии Сырых Дел, – продолжил свою лекцию старшина. – Шеститорпедный залп с перекрытием полутора длин корпуса.
– Что, – так же шепотом осведомился Малыш, – уже и Инструкцию соответствующую успели составить?
– Разумеется. Как же иначе… разве ж без Инструкции можно?
– Еще минута… – нервно переминающийся у автомата старпом, казалось, с трудом удерживался от желания пройтись по рубке в каком-нибудь диком человеческом
