– Но нам вообще заплатят?
– Разумеется!
– И кто же?
– Я!
Никогда еще не видела гнома, к которому так подходило бы определение «оскорбленная невинность». Возможно, дело в этом розовом тумане…
– А как? – вкрадчиво осведомилась я.
Не очень приятно, конечно, лепить из себя образ расчетливой стервы, но что поделать бедной девушке, если любимый муж явно согласен открыть бывшему компаньону хоть бесконечный кредит, а попутчик-вампир и вовсе готов мчаться на край света исключительно из любви к искусству… и острым ощущениям?
– Должность военного советника Королевства Гавайев, – заявил Уин, – которую я сейчас занимаю, среди прочего дает мне право также подписывать долговые обязательства… если я сочту, что этого требуют интересы королевства… в разумных пределах, понятно.
– Восхитительно, – я развернулась к Крису. – Милый, как считаешь, нам нужен собственный остров… или лучше два?
– А-а… опиум там растет?
– Опиум?
– Когда мы отплывали из Фриско, я слышал, что цены на опиум опять подскочили, – пояснил Крис.
– В Гонолулу запрещена торговля опиумом, – сказал Малыш.
– Но я-то собираюсь торговать им не в Гонолулу, а в Китае!
– Сколь мнится мне, – сказал Рысьев, – самые большие плантации опиумного мака находятся все же в Индии[44].
– Ну, граф… вот когда к нам обратится за помощью вице-король Индии…
– Я понял! – забавно, но мне показалось, что вид призрака свидетельствует как раз об обратном. – Это шутка, да? Вы просто шутите.
– Долго же ты соображал, партнер, – со смехом произнес Крис за миг до того, как я приготовилась сообщить призраку, что ни о какой шутке и речи быть не может. – Видно, тебя и впрямь здорово припекло.
– Так я могу рассчитывать на вас?
– Как на самого себя, партнер.
– Тогда – до встречи на Самоа, – заявил призрак – и исчез.
– М-да, – Крис зачем-то заглянул в послужившую «опорой» туманному визитеру канатную бухту. – Что скажешь, любимая?
Сказать я могла – и хотела – много. Очень много. Но пристальный взгляд русского – а может и еще что-то? – заставил меня проглотить рвущуюся на свободу тираду, наклониться, подобрать багор и лишь затем нарочито спокойным тоном осведомиться:
– А как же Кокос?
– А что Кокос? – недоуменно переспросил мой муж. – Остров – вон он, торчит себе из воды, тонуть вроде бы не собирается. Если ты про тамошние клады…
– Именно про них!
– …то они уже промариновались под землей больше полувека. Месяцем меньше, месяцем больше…
– Как скажешь любимый, – на этот раз спокойный тон мне выдержать не удалось, фраза прозвучала… мелко процеженно.
– Бренда, если вам потребуется помощь в навигационных расчетах… – начал Рысьев.
– Я тут же вспомню о вас, граф! Пока же… не сочтите за труд прикрепить на прежнее место ВОТ ЭТОТ БАГОР!
Мне очень не хотелось продолжать удерживать его в руках. Удобный, увесистый… так и тянет ударить – сначала между ног, а потом, когда согнется, с размаху по хребту…
Увы, простые и эффективные решения далеко не всегда применимы – хотя порой и выглядят крайне соблазнительно.
Я – уравновешенная, хладнокровная, можно даже сказать, флегматичная особа. Не чета всяким там южанкам, чуть что, вспыхивающим, словно рассыпанный порох. Спокойно прошла девять шагов до рубки… и три шага внутри… склонилась над картой… сломала карандаш… и еще раз… и еще… а получившийся огрызок растереть в труху… ох, как сразу полегчало! Еще бы убить кого-нибудь…
– Мак!
– Да, капитан?
– Ложимся на новый курс. – Пожалуй, за циркуль сейчас браться не стоит. Он новый, дорогой, а главное, в отличие от карандаша – единственный на борту. – Зюйд-вест.
– Капитан?! – давно я уже не слышала в чьем-либо голосе столько неподдельного изумления. Целую минуту, может даже и все две. – Но… капитан… остров же… вот он!
– Верно, – кивнула я. – Только он нам не нужен.
– Не нужен?! – вывалившаяся изо рта рулевого короткая глиняная трубка плюнула на его левый сапог облачком пепла и улетела куда-то в угол. – А как же…
– Курс зюйд-вест, – сухо сказала я. – И, когда будете сменяться, вытрете пятно…
– А… есть, капитан!
– Так-то лучше, – пробормотала я, вновь склоняясь над картой.
Самоа, Самоа… насчет «в каком углу океана» это я, конечно, сказала в порядке легкой издевки. Уж настолько-то карту помню. Вот они, между островами Товарищества и Фиджи. И плыть нам до них… раз-два, три-четыре… пять тысяч миль. И еще восемьсот с хвостиком. Принимая во внимание, что экономический, как говорит мистер Спаркс, ход у «Принцессы Иллики» шестнадцать узлов, что дает нам суточный переход в…
– Что за дьявольщина здесь творится?!
Судя по тембру, брызги пены должны были разлетаться от говорившего ярда на два.
Впрочем, оторвавшись от изучения карты и ознакомившись с открывшейся моему взору картиной, я начала разделять по крайней мере часть эмоций вопрошавшего.
Прежде всего, мое внимание привлек медленно вращавшийся штурвал. Зрелище как бы обыденное – но обычно в нем принимает посильное участие рулевой. Сейчас же штурвал вращался совершенно самостоятельно, так как вышеупомянутый рулевой перед ним отсутствовал. Отсутствовал, к слову сказать, по весьма уважительной причине – трудно находиться в двух местах одновременно, а мистер Мак Трейскуорт вместе с большинством команды яхты в данный миг, похоже, куда больше желал выглядывать из-за плеча Карла Пломмера, неужели заниматься своими прямыми обязанностями.
– Отличный вопрос, Карл. Может, вы на него и ответите?
– До меня, – не знаю, какую позу пытался принять Пломмер, горделивую или угрожающую – в любом случае, получалось у него неважно, – дошел слух, что вы намерены повернуть прочь от острова.
– Не знала, что мистер Трейскуорт предпочитает выполнять обязанности слуха, а не рулевого, – заметила я.
– Это правда?
– Не знала так же, – продолжила я, – что некоторые палубные матросы имеют привычку требовать ответов у капитана.
– Вы! – гримаса на лице Пломмера сделала бы честь иной посмертной маске… повешенного. – У нас был договор!
– Устный. Но, – напомнила я, – даже будь он заверен сотней нотариусов, в нем ничего не говорилось насчет сроков.
– Вы… вы… – Карл трясся так, что в какой-то миг я испугалась за целостность дверного косяка, в который вцепилась его побелевшая рука.
– Успокойтесь, Пломмер. Через пару месяцев…
– Пару месяцев! – раненым оборотнем взвыл Карл. – Сорок лет… сорок проклятых лет я ждал этого часа! И сейчас, когда цель моей жизни тут, рядом, руку протянуть, вы говорите мне «через пару месяцев»?!
– Ну, – после короткого раздумья сказала я, – если уж вам так не терпится… плату за проезд вы отработали честно, на море – штиль, а до вашего ненаглядного острова, как вы верно заметили, руку протянуть.
– Что?! Вы предлагаете мне добраться до острова вплавь?
– Могу уступить один спасательный круг. Или даже два. Советую взять два – какой-никакой, но опт, а оптом, как известно, выходит дешевле. Возьмете? Всего три доллара семнадцать центов за штуку. У вас есть шесть долларов, Карл?
Взгляд Пломмера с каждым мгновением становился все безумнее.
– Вам не удастся избавиться от меня, – прохрипел он.
– Избавиться от вас? – удивленно переспросила я. – Однако, как говорит Рысьев… ведь это вы, Карл, прямо-таки неимоверно жаждете избавить нас от вашего
