— Кто-нибудь видел, к какому спуску он направился?
Калли покачал головой:
— На горе почти никого не было. В четыре часа снег повалил вовсю, ветер неистовствовал, и Джонс остановил подъемник.
На вершине они разбились на группы, спасатели с санями пошли к одному склону, а Калли, Майкл и доктор Бейнс — к другому. Спускались они медленно, обшаривая гору лучом фонаря. Через полтора часа все встретились у начала «канатки». Никто не заметил следов Хеггенера. Они снова поднялись наверх и, разделившись, начали спускаться по двум новым трассам; через одну-две минуты они громко звали Хеггенера. Майкл слышал ослабленные деревьями голоса спасателей. Из мрака доносилось только эхо, ответа не было.
Через час с лишним они опять сошлись внизу. Ветер и снегопад усилились, и Джонс сказал, что ему придется до предела замедлить движение кресел, иначе трос может соскочить с верхнего колеса.
На этот раз подъем обернулся настоящей пыткой, мороз крепчал, они продвигались с черепашьей скоростью; ссутулившись, Майкл и Калли молча грели руки под мышками. Необследованным оставался только один склон, и, забравшись на гору, Калли спросил Майкла:
— Он когда-нибудь спускался с тобой по «Черному рыцарю»?
— Нет, — ответил Майкл. — Но вдруг именно сейчас…
Сторз не закончил предложение. От человека, который признался в том, что он убил своего друга, можно было ожидать самого отчаянного поступка.
Медленно, с большим трудом спускались они по «Черному рыцарю». Майкл жалел мистера Бейнса, полный пятидесятилетний доктор не слишком уверенно катался на лыжах. Бейнс уже порядком устал, он дважды падал на крутом склоне; ему помогали встать, стряхивали с него снег. У доктора отмерзли щеки, и все по очереди их терли.
Они добрались до леса, затем до валуна, лежавшего на трассе, и съехали к подножию горы. Джонс сварил для них кофе, они влили горячий напиток в рот Бейнсу и усадили его перед печкой, в которой потрескивали поленья. Лишь через пятнадцать минут врач смог подняться на ноги, и тогда Майкл сказал ему:
— Послушайте, доктор, вам не стоит идти с нами.
Бейнс ничего ему не ответил; бросив на Майкла ледяной взгляд, он надел перчатки, вышел из будки и стал пристегивать лыжи.
Хэролд Джонс вышел из будки и хмуро посмотрел в сторону вершины. Тросы пели от ветра.
— Извините, ребята, — сказал он, — но сейчас подниматься нельзя. При таком урагане я не могу пустить «канатку». Кресло ударится о мачту или трос соскочит с колеса — тогда вы упадете и разобьетесь.
— Хэролд, там же человек, — возразил Майкл.
— Извини, Майкл, — сказал Джонс.
— Не спорь с ним, Майкл, — вмешался Калли. — Он прав. Нам придется ждать, пока ветер стихнет.
Они молча смотрели на Бейнса, который снял лыжи и аккуратно приставил их к стене домика. Потом все вошли внутрь, сняли перчатки, ботинки и уселись на полу, потому что там был только один стул, занять который они с большим трудом уговорили Бейнса. От одежды валил пар. В комнате слышалось лишь громкое тиканье старого будильника. Майкл устало смотрел на его циферблат. Часы показывали десять минут второго — Хеггенер находился на морозе с четырех часов дня.
На улице, сотрясая оконные стекла, все сильнее и сильнее завывал ветер.
Бейнс вздремнул на стуле, и к тиканью будильника прибавился его храп.
На рассвете ветер начал слабеть, в окнах домика забрезжил сероватый свет.
— Ну, парни, — сказал Джонс, — теперь можно подниматься. На малой скорости.
Они разбудили Бейнса, доктор тяжело вздохнул и неловко встал на ноги. Все надели куртки, перчатки, а также сушившиеся у печки ботинки. Мужчины вышли на улицу — ледяной воздух, казалось, внезапно замер, — и молча, с печальными лицами, стали пристегивать лыжи. Снаружи на стене домика висел термометр, но Майкл не решился на него поглядеть.
Джонс включил «канатку», Майкл и Калли первыми сели в кресло. Снегопад кончился, сверху деревья напоминали ряды белых надгробий.
— Я думаю, — обратился Майкл к Калли, — самое разумное — еще раз пройти по «Черному рыцарю». Я спускался с ним по всем остальным трассам, они не представляли для него трудности. Но я не водил его к «Черному рыцарю» — боялся, что там он получит травму.
— Ладно, — отозвался Калли, — раз тебе так кажется, идем туда, этот вариант ничем не хуже остальных. Но боюсь, если мы и правда что-нибудь найдем, это будет лишь труп.
Калли первым заметил ручку лыжной палки, торчащую из снежного сугроба и двигающуюся вверх-вниз. Она виднелась в десяти футах от края леса, на одном уровне с большим валуном, который лежал на трассе.
— Сюда! — закричал Дэвид, он устремился к белому холмику и упал перед ним на колени. Когда мужчины подъехали к нему, он уже отчаянно разгребал руками снег. Помогая Калли, Майкл наткнулся на что-то твердое. Он начал осторожно выбирать пригоршнями снег. Это оказалась голова Хеггенера в затвердевшем от мороза вязаном шлеме. Через несколько секунд они увидели лицо австрийца, словно прикрытое белой вуалью. Губы его беззвучно шевелились.
— Все в порядке, Андреас, — повторял Майкл, придерживая голову Хеггенера, пока остальные откапывали его окоченевшее тело, — все в порядке.
Хеггенера вырвали из снежного плена, и Калли влил ему в рот немного горячего кофе из термоса. По положению правой ноги Андреаса Майкл понял, что она сломана. Каким-то образом Хеггенеру удалось отстегнуть лыжи в вырыть себе нору.
Разорвав окаменевшую одежду Хеггенера, Бейнс оголил кусочек кожи и ввел камфору для стимуляции сердца. Хеггенер застонал и прикрыл глаза, которые до этого не мигая смотрели на вершины деревьев. Его уложили на сани, приладив к ноге простейшую шину, и закрыли одеялом. Парни из спасательной службы покатились прямо вниз, избегая поворотов; один, держа сани за ручки, ехал впереди, другой притормаживал их сзади за веревку.
Майкл обождал, пока Бейнс наденет лыжи.
— Невероятно, — покачал головой доктор. — Он жив.
Майкл тронулся вслед за ним. Бейнса бросало из стороны в сторону, казалось, каждый следующий поворот будет последним. Майкл ехал замыкающим, чтобы в случае падения и травмы Бейнс не остался лежать на склоне.
Внизу Калли, спасатели и Хэролд Джонс погрузили Хеггенера в задний отсек длинного «универсала», принадлежавшего Дэвиду. Увидев Майкла, Андреас попытался улыбнуться, он чуть приподнял руку и пошевелил пальцами.
— Извините, Майкл, — прошептал он. — Мне ужасно неловко.
— Не разговаривайте, Андреас, — сказал Майкл.
Бейнс устроился рядом с Хеггенером и обратился к севшему за руль Калли:
— Ко мне, Дейв. И побыстрей.
Майкл, стоя рядом со спасателями, проводил взглядом отъехавшую машину. Он посмотрел на двух парней. Это были юноши лет двадцати, с
