— Потом, Лео.
— Но, сэр…
Меня приучили вести себя вежливо с обладателями искусственного интеллекта — отец всегда говорил, что это полезная практика, но сейчас я пытался сосредоточиться, а Лео мне мешал.
— Тихо!
Лео заткнулся, и я полностью посвятил свои мысли тому, что меня ожидало. Для начала я обшарил память в поисках всего, что я когда-либо слышал или читал о великосветском этикете, хороших манерах, протоколах встреч на высшем уровне. К сожалению, на все это мне хватило всего лишь двух шагов. Затем я обследовал собственную биографию, пытаясь найти в ней прежде всего что-нибудь такое, что могло бы впечатлить мультиоктиллионера, а когда это мне не удалось, быстро составил короткий перечень такого, что могло бы его настроить против меня, и заготовил подходящие извинения. Полтора шага. Мигающий огонек исчез за углом, а я пытался решить, что будет со мной в том случае, если предстоящая встреча пройдет неудачно. Еще я думал о том, как же меня угораздило вляпаться во все это, каков был мой самый первый неверный шаг…
…И тут я повернул за угол и встретился с восемнадцатью килограммами массы, двигавшейся в противоположном направлении.
Я весил в четыре раза больше. Но масса ударила по мне намного выше центра тяжести — то есть прямо в лицо, и к тому же, она двигалась намного быстрее и несла в себе большой запас кинетической энергии. Кажется, на Земле в таких случаях, неизвестно почему, употребляют поговорку: «мчится как угорелый».
Я закончил курсы самообороны. Я знаю, как правильно падать, и в обычных условиях делаю это непроизвольно. Но только не при силе притяжения, равной одному G. Я пребольно шлепнулся на спину, весь воздух вышел из моих легких единственным взрывным восклицанием, и череп у меня не раскололся вдребезги только благодаря толщине ковра. В первый момент я почувствовал себя совсем невесело. Но потом восемнадцатикилограммовая масса приземлилась мне на живот, и мне стало еще хуже.
Через какое-то время я заставил себя открыть глаза.
Потом зажмурился. Потом снова опасливо разжал веки. В полуметре от моего носа находилась маленькая девочка…
— Почему не смотришь, куда идешь? — вопросила она.
Возьми на заметку, Джоэль: когда в следующий раз будешь просить ИИ заткнуться, а он все же пытается тебе что-то втолковать — выслушай его.
— Потому что я балбес.
— О. — Девочка задумалась. — А я — Конрад.
Я внимательно посмотрел на нее. Ей было лет семь. Семь земных лет. Хорошенькая.
— Ты в порядке?
Она наморщила лоб и слегка запрокинула голову.
— Да. Папа говорит, что у меня нет костей. — Она отвела взгляд. — А вот мой скейтборд, похоже, сломался.
Вышеназванный предмет лежал на ковре рядом с нами. Он выглядел как обычный скейтборд — за минусом роликов, мотора, бортового компьютера и дисплея. Короче говоря, эта штуковина больше походила на миниатюрную доску для серфинга. Я не сомневался в том, что это приспособление умело летать — до того, как вышло из строя, поскольку до нашего столкновения оно находилось на уровне моей головы. Вот только я никак не мог взять в толк, каким образом оно летало.
— Извини, — сказал я, понимая, что мне придется возместить ущерб. Прости-прощай, стипендия. — А… как тебя зовут?
— Эвелин.
— Привет, Эвелин. Мою маму тоже так звали. А я…
— Ты Джоэль, это ясно. А я не маленькая.
— Конечно, нет! Будь ты маленькая, ты бы весила килограммов на десять меньше.
Она хихикнула и тут же нахмурилась.
— Тебе больно?
— Только когда я пытаюсь дышать.
Эвелин слезла с меня и мгновенно вскочила на ноги.
— Джинни — моя самая любимая кузина, — сообщила она. — Я думаю, она просто классная. А ты?
— Да. Думаю, да. — Я сел. Поняв, что буду жить, я встал и осмотрел свой шикарный костюм.
— Собираешься на ней жениться?
Я открыл рот, закрыл, снова открыл, снова закрыл.
— Мы обсуждаем этот вопрос, — наконец выдавил я.
— Ты ее любишь?
— Эвелин, боюсь, нам придется завершить этот разговор в другой раз. Я опаздываю на встречу с твоим… — Кем же он ей приходится? — На очень важную встречу. Пожалуйста, извини.
Она усмехнулась.
— Ладно. Я видела, как ты покраснел.
Я покраснел еще сильнее. Ясное дело — двоюродная сестрица Джинни.
— Мне действительно нельзя опоздать.
Она величественно махнула рукой.
— Сильно не переживай. Просто скажи дедульке Богачу, что опоздал из-за меня.
Я заметил, что мой огонек-поводырь начал двигаться дальше по коридору. Намекал, стало быть.
— Было очень приятно познакомиться, — поспешно проговорил я. — Извини, что сломал твой скейтборд. Как только смогу, куплю тебе новый.
Она рассмеялась.
— Вот дурачок!
Я посмотрел в ту сторону, куда она указывала пальцем. По коридору на высоте примерно полуметра от пола плавно скользил новый скейтборд. Доска доской. Даже антенны на нем не было. И тут я увидел, что мой светлячок уже совсем недалеко от угла. Еще пара секунд — и он исчезнет.
— Отлично. Увидимся.
— Все нормально, Джоэль. Дедуле ты понравишься. Он решит, что ты классный. Вот увидишь.
В комплиментах я разбираюсь. Я отвесил Эвелин учтивый поклон и ухитрился не броситься с места в карьер. Огонек я обнаружил за углом. Он ждал меня, но стал мигать быстрее — видимо, выражал нетерпение. Я обогнал его, потом — он меня, потом я снова вырвался вперед, ощущая идиотское удовлетворение от того, что переигрываю компьютерную программу. Я перешел на шаг — а огонек стал двигаться вдвое быстрее. Короче говоря, до места назначения я добрался, тяжеловато дыша и едва не вспотев.
Я намеревался постоять у двери и сделать хотя бы пару-тройку глубоких вдохов. Но треклятая дверь открылась сразу же, как только я возле нее остановился. Я позволил себе только один вдох — да и то потому, что отчаянно в этом нуждался, и переступил порог.
Но это оказался всего-навсего кабинет Ренника.
Он даже взглядом не сказал мне: «Вы опоздали». Но за то время, пока я сделал три шага по комнате, он успел встать со своего рабочего места, обойти стол и оказаться рядом со мной — и все это без видимой поспешности.
— Доброе утро, Джоэль, — приветливо проговорил он, взял меня под руку, развернул, и мы с ним вышли в коридор и зашагали по нему — не так быстро, как я шел до этого, но и не слишком медленно. — Надеюсь, вы хорошо спали.
— Да, спасибо. А вы?
— Я должен кое-что сказать вам, поэтому у нас нет времени на светскую беседу. Я уже говорил вам о том, что в этом доме есть только один мистер Конрад, и так его положено называть как в его присутствии, так и за глаза. Но когда кто-либо обращается к нему, он настойчиво предпочитает, чтобы его называли просто Конрадом. Поэтому, к примеру, вы можете услышать, как кто-нибудь скажет что-то в таком роде: «Мистер Конрад это одобряет — не правда ли, Конрад?» Я понятно объясняю?
— Он не любит, чтобы перед
