Недоступность цифровых технологий и неграмотность также отрицательно действуют на общество. Число случаев взлома персональных данных, похищения личных средств и даже гораздо более тяжких преступлений, таких как посягательства на неприкосновенность личности, растет вследствие разделения между компьютерно грамотными и компьютерно неграмотными людьми. Это очевидным образом ложится тяжким грузом на государственную казну, поскольку правительства вынуждены тратить огромные ресурсы на защиту неграмотных в цифровом отношении людей от людей бессовестных, но технически изощренных.
Другая важная причина цифрового разделения – просто отсутствие доступа. Во многих странах инфраструктура связи не является ни единой, ни абсолютной надежной. Обширные площади все еще не подключены к Интернету надежными частотными диапазонами. В этом случае существует необходимость цифрового образования и обучения людей на этих отдаленных территориях. Как же тогда молодым фирмам оказывать услуги пользователям и компаниям в таких местах?
Даже если они могут делать это, будут ли их услуги доступны по цене для покупателей и продавцов? Сколько потенциальных потребителей уйдут к стартапам только лишь по этой причине?
Масштабная перестройка образования
Одним из самых больших недостатков в сфере официального образования по всему миру является то, что учебные планы остаются неизменным в течение многих лет. Прибавьте к этому то, что часто образование оторвано от реальной жизни; возникают и другие проблемы. Технологии развиваются со сверхзвуковой скоростью, в то время как школьное знание движется со скоростью гужевой повозки, если вообще движется.
Темп развития продукта в потребительской электронике, финансовых услугах, обработке больших массивов данных, рост объема услуг через облачные, мобильные и социальные средства коммуникации несравнимы с темпом развития школьного образования, разница огромна и увеличивается с каждым днем, что порождает и уже породило огромный дефицит технических ресурсов. Особенно это отражается на стартапах, которые вряд ли могут позволить себе нести большие расходы на привлечение небольших и дешевых ресурсов, доступных в ограниченном масштабе. Поговорите сегодня с любым стартап-кластером в любом городе мира, и нехватка технических ресурсов будет названа в первую очередь.
Еще одна грань официальной системы образования – зависимость от рентабельности и премии, которой придается большое значение. Это концентрирует молодые умы на актуальности получения более высокой оценки в лучших школах и университетах. Запрет некоторых основных университетов, почти полное отсутствие признания экспериментирования, инноваций, принятие на себя риска и общественного лидерства среди программ обучения университетов, не говоря уже о школах. Также в большинстве сообществ существует внутренняя культура, когда неудача вызывает жесткую критику и презрение. Вряд ли это создает условия для возникновения среды, где поощряется учреждение частного предприятия либо инвестиции в него. Эта культура подразумевает отказ от рисков во избежание страха потенциального провала.
Образование, обучение и инновационное развитие поставлено несколько лучше в больших корпорациях и на регуляторном уровне. Пробелы в законодательстве, даже в относительно давно развитых областях, таких как медицинское оборудование и тестирование лекарственных препаратов, краудфандинг и электронная торговля, не затрагивают множество таких инноваций, как биткойн, блокчейн и т. п. Когда используется лишь один из 5000 проверенных составов и лишь один из трех лекарственных препаратов наконец проходит проверку на пригодность к использованию, от законодателей требуется адаптивный подход, который ориентирован на результат. Недавний случай с быстрым внедрением экспериментальных препаратов от лихорадки Эбола должен быть очень поучительным. Но всегда ли мы должны ждать чрезвычайной ситуации, чтобы инновации внедрялись быстрее?
Кроме того, большие корпорации нуждаются в реинжиниринге каналов поставок для обеспечения закупки товаров и услуг у маленьких фирм. Большинство стартапов просто не могут позволить себе тратить столько времени и денег на привлечение больших корпораций в качестве клиентов, несмотря на хороший бизнес-кейс.
Финансирование роста и возможности выхода
Экосистема стартапов может быть настолько прочной, насколько молодым инноваторам хватает смелости и возможностей для привлечения средств. Один из основных столпов этой экосистемы – доступность финансов на ранней стадии. Однако это возможно либо по крайней мере легче сделать путем повторного использования ранее вложенных средств и денег, вложенных на ранних стадиях, в добавление к новым средствам. В сущности, ранним венчурным инвесторам нужно возвратить свои инвестиции так, чтобы они смогли инвестировать в новые предприятия и при этом снизить уровень риска.
Привлечение денег других людей для финансирования стартапа никогда не было легким делом. Это особенно трудно сделать на начальных стадиях, когда у фирмы мало фактических доказательств того, что она сможет исполнить свои обещания или достичь заявленных показателей. Венчурные инвесторы понимают это, поэтому на основателях и стартапах на этой стадии лежит меньшее бремя доказывания. Тем не менее, когда речь идет о капитале роста, фандрайзинг приобретает новые измерения с точки зрения сложности. Стартапы часто должны показать минимальный жизнеспособный продукт или услугу, уровень обслуживания клиентов и, что важно, лояльность потребителя по отношению к продукту или услуге. В то время как основатели по понятным причинам не хотят на этой стадии размывать акционерный капитал, требования акционерного капитала часто бывают жесткими: пакет в 25–30 % акций класса «А». Учитывая положение компаний, многие стартапы не вступают в процесс оценки такого уровня, который позволил бы забрать у них большую часть фирмы после предыдущего шага венчурного финансирования и размывания акционерного капитала. С другой стороны, ВК не готовы входить в стартап, когда их доля финансирования ниже минимального порога. Так как ВК обычно инвестируют в среднем в более чем две фирмы на одного генерального партнера в год, по их мнению, им не стоит уделять много времени стартапу, который не может освоить уровень финансирования, который был бы для них удобен.
Еще есть вопрос об интеллектуальной собственности, вернее, о ее отсутствии, который поднимают некоторые венчурные фонды по причине непредставления средств стартапам. Это дни открытого подбора источников финансирования, когда разработчики могут получить доступ и использовать средства и где краудсорсинг идей и проектов считается почти нормой. Когда Илон Маск раскрывает принципы проектирования Tesla для копирования другими автопроизводителями, интеллектуальная собственность ни для кого не должна представлять большую ценность, за исключением редких случаев поиска новых лекарств – разве что кроме патентных поверенных. Facebook, Apple и Google имеют множество патентов, но не получают от них денег, и ни одна из их функций не
