– Я прошу прощения, – сказал он. – Конечно же, никакого ареста. Вы вольны ходить, куда пожелаете.
Он еще раз низко поклонился Изольде. Она стояла совершенно неподвижно, пока он уводил стражников из комнаты. Все молча ждали, пока сапоги не протопали по лестнице, после чего громко хлопнула входная дверь.
Воцарилась глубокая тишина. Изольда повернулась к брату Пьетро и посмотрела на него, словно ожидая укоров в чрезмерной вольности. Брат Пьетро промолчал, изумляясь этой обретшей неожиданную власть девушке, которую он прежде видел жертвой обстоятельств: цепляющуюся за крышу во время потопа, оплакивающую смерть отца.
– Я буду защищать себя, – заявила она решительно, – от нее или от кого-то еще. Отныне и впредь я намерена бороться за свои права.
* * *Фрейзе энергично и молча греб, устремляя лодочку по каналу, пока Ишрак, которая скорчилась на носу и чуть дрожала в мокром платье, не сказала, глядя назад:
– За нами никого.
Тогда он сделал перерыв и снял с себя плотную бумазейную куртку.
– Держи, – сказал он. – Накинь на плечи.
Она чуть было не отказалась, но потом все-таки взяла и закуталась в нее.
– Ты похожа на утопшего крысенка, – сказал Фрейзе с улыбкой.
Она не ответила.
– На вымокшего мышонка, – предложил новый вариант Фрейзе.
Она отвернулась.
– Чертовски здорово нырнула, – честно признался он. – Смело.
Ишрак чуть наклонила голову – словно победитель, готовый принять лавровый венок.
– Я замерзла, – призналась она. – И очень сильно ударилась о воду. Даже дыхание перехватило.
– Больно? – спросил он.
Ответом стала упрямая улыбка.
– Не очень.
Они пробрались по лабиринту узких каналов к еврейскому кварталу и медленно плыли вдоль стены гетто, пока Ишрак не сказала:
– Должно быть, здесь. Это именно их ворота. Они на углу.
У алхимиков не было гондолы, так что ворота оказались закрыты: две кованые створки были заперты на засов. Ишрак уже собралась дернуть за цепочку колокольчика, подвешенного у ворот, когда Фрейзе предупреждающе поднял руку и сказал:
– Послушай!
Они услышали, как кто-то колотит в дверь, выходящую на улицу, а потом до них донесся крик:
– Откройте, именем закона! Именем дожа требуем открыть дверь.
– Опоздали, – коротко бросил Фрейзе. – Наверное, добрались до менялы, а тот сказал, что получал монеты отсюда.
Ишрак прислушалась к настойчивому стуку.
– Стражники еще не вошли, – сказала она. – Мы могли бы помочь им скрыться.
Не говоря больше ни слова, Фрейзе подогнал лодку к воротам, а Ишрак потянулась вперед, пытаясь сдвинуть тяжелую задвижку вверх, однако от ее усилий лодку только отводило в сторону. Вконец раздраженная, она сошла с лодки и, цепляясь за узорчатую створку и упираясь босыми ногами в решетку, изо всех сил толкнула задвижку, которая поддалась. Оказавшись между неподвижной створкой и той, что медленно начала открываться, Ишрак оттолкнулась от закрепленной половины и, качнувшись, повисла над холодной водой.
Фрейзе подвел лодку к открывающимся воротам, и Ишрак забралась на нос и, повернувшись, стала смотреть, как их суденышко подходит к причалу. Спрыгнув, она приняла канат и закрепила его на вделанном в стену кольце.
Теперь шум стал слышен яснее: стук в дверь разносился по каменной кладовой и проникал через деревянный люк.
– Похоже на налет, – заметил Фрейзе. – Десять человек? Или, может, восемь?
Он осторожно толкнул люк, который открывался в кладовую. Он чуть поддался, образовав щелку, в которую Фрейзе заглянул.
– Они заперли дверь на улицу, – сообщил он. – Но мне слышно, что люди дожа уже ее ломают.
Фрейзе выдернул люк из пазов и, подпрыгнув, просунул голову и грудь в низкий лаз, а потом протиснулся внутрь. Когда он выпрямлялся, в доме что-то шумно упало. Развернувшись, Фрейзе увидел, как в дверь вбегает Джасинта, а следом за ней – ее отец. Оба несли охапки рукописных свитков, а у нее в руках была еще и шкатулка с бумагами.
При виде внушительной фигуры Фрейзе и открытого люка Джасинта отшатнулась, но в следующее мгновение уже узнала его.
– Слава богу, это ты! – воскликнула она и сунула ему бумаги. – Нельзя, чтобы это им досталось, – пояснила она. – Их никто не должен видеть. Это тайна.
– Садитесь в лодку, – отрывисто приказал Фрейзе, забрасывая бумаги в люк. – Она ждет у вашего причала.
– Надо принести…
От входной двери доносился мерный мощный стук: стражники начали бить в нее тараном, намереваясь сломать. Драго Накари поспешно собирал какие-то стеклянные бутылочки, передавая их через люк Ишрак, которая неаккуратно складывала их на дне лодки.
– Идем! – крикнул Фрейзе юной красавице, которая пристраивала небольшие коробочки для пряностей одну на другую, чтобы все унести. – Дверь не выдержит! Идем, иначе вы потеряете все!
Она метнулась к люку и передала коробочки Ишрак. Драго Накари уже пролез в люк и сел на весла.
– Идем! – приказал он ей.
– Дитя! – крикнула она.
– Дитя? – переспросил Фрейзе, ужаснувшись.
С громким треском входная дверь разлетелась от очередного удара тараном, а потом раздались крики стражников, оказавшихся у запертой двери кладовой. Джасинта протащила табурет по каменному полу и вспрыгнула на него, чтобы дотянуться до самой верхней полки. Она потянулась к стеклянному колпаку, под которым раньше Фрейзе с Ишрак видели маленькую мышку рядом с горящей свечой, а потом, при следующем визите, голое существо, похожее на ящерицу.
– Это…
Она не успела договорить: дверь, ведущая на кухню, распахнулась и стражники дожа ворвались в кладовую. Один из мужчин набросился на девушку, обхватил за колени и повалил на пол.
Стеклянный колпак вылетел у нее из рук и разбился на полу. Молодая женщина закричала, пытаясь вырваться. Она извивалась, словно змея, так что с нее слетел чепец и густые темно-рыжие волосы упали на плечи. Фрейзе схватил стражника сзади и стащил с нее, так что оказался лицом к Джасинте, которая выбралась из рук стражника. На глазах у Фрейзе произошло преображение: длинные растрепанные пряди стали совершенно седыми, увядшее лицо осунулось, веселые карие глаза потухли, прикрытые дряблыми веками, а сморщенные губы растянулись над беззубыми деснами. Она хрипло завопила.
На секунду все застыли, ужаснувшись, а потом стражник с испуганным криком выпустил ее и оттолкнул от себя – отпихнул, явно испытывая сильнейший страх. Как только он ее отпустил, она пролезла в люк, извиваясь, словно белоголовая змея, спустилась на причал, влезла в лодку – и Драго с Джасинтой исчезли.
– Боже правый! – выдавил из себя стражник. – Ты видел? Видел это?
Фрейзе не ответил: он был так потрясен, что лишился дара речи. А потом он увидел содержимое стеклянного колпака, который так отчаянно пыталась унести Джасинта. Среди осколков разбитого стекла оказалось маленькое существо. Сначала он решил, что это ящерица, только светлая и розовая. Потом ему показалось, что это котенок, с которого они жестоко содрали шкурку, оставив истекать кровью. А потом он разглядел это яснее. Крошечное создание поднялось на задние лапки, протянуло к нему ручонки – и тихий тонкий голосок сказал:
– Помоги! Помоги мне!
В кладовую вбежали остальные стражники и начали ломать раму люка, ведущего на причал. Среди разлетающихся осколков и тяжелого топота сапог малюсенькое существо заметалось