— Ты про Хара?
— Про него, разумеется. — Она достала булку. — Симпатичный такой. А плечи, плечи! У-ух! И сразу видно, что спортивный. В общем, фу на тебя. Еще подруга называется.
— Летта, — фыркнула я, — это для меня вечеринка — необходимость. Зачем тебе связываться с парнем, с которым у тебя ничего не получится?
— Затем, что я живу сегодня, а не через месяц. Какая мне разница, что там у меня с ним не получится?
Алетта скептически изогнула бровь и, прежде чем я успела хоть слово сказать, вскинула руку:
— И вообще! Может, меня тоже на вечеринку пригласили бы. Тебе что, не нужна моральная поддержка?
— Ты хочешь на вечеринку к въерхам?!
— Конечно, хочу! Это только ты у нас туда не хочешь, все, как всегда, достается тем, кто этого не ценит. — Алетта махнула рукой. — Ладно, давай жрать. Завтра привезу тебе платье…
— Хочешь пойти со мной?
— Фто?
— Я спрашиваю, хочешь пойти со мной? — Я посмотрела на нее, и та даже жевать перестала.
— А К’ярд?
— А что К’ярд? Он пригласил меня на вечеринку, ты моя подруга. В чем проблема?
— Ты это сейчас серьезно?
— Серьезнее некуда.
— Уи-и-и-и-и! — взвизгнула она, а потом бросилась меня обнимать, ткнувшись булкой мне в ухо. — Ты в курсе, что ты лучшая подруга в мире?
— Лучшая в мире подруга сказала бы тебе, что туда ходить не стоит.
— Да брось! Что меня там ждет, помимо приключений на пятую точку? — фыркнула она. — Слушай! А хочешь приехать ко мне? Посмотришь, как я живу, ну и соберемся тоже вместе? Не придется платье в Кэйпдор тащить.
— Хочу, — сказала я.
Еще одной проблемой меньше: не придется объяснять Митри, почему я отпросилась со смены и куда собираюсь вечером. Скажу, что Доггинс уговорил меня остаться на дополнительную смену.
— Слушай, а переночевать у тебя потом можно будет? Просто я уже не успею на платформу, и…
— Не вопрос, — отмахнулась та.
Вот и чудесно. Надо будет только предупредить Митри, что я могу остаться работать в ночь, — не хочу, чтобы сестра знала, куда я собираюсь и зачем. Не хочу, чтобы об этом вообще кто-нибудь знал. Достаточно уже того, что об этом знает Алетта.
Глава 18
ВЫБОР
У ПЛАТЬЯ БЫЛ ТОЛЬКО один недостаток: оно было летним. То есть на то самое время, когда на Ландорхорн опускается жара и открытое плечо не смотрится странно. Второе украшал рукав, напоминающий крыло бабочки, тонкий поясок подчеркивал талию, а раскрывающаяся воланом юбка на ладонь выше колен — ноги. Своих ног я никогда не стеснялась, правда, возникло непредвиденное обстоятельство — туфли. Размер у меня был меньше, чем у сестры Алетты, и по всему выходило, что идти придется в кроссовках. Что, впрочем, меня совсем не смущало.
От неудобного сидения затекло все что можно, поэтому я чуть-чуть подвигала плечами.
— Сиди тихо! — тут же зарычала Алетта. — Ты же не хочешь, чтобы я нарисовала тебе стрелки на пол-лица.
— Не хочу.
Честно говоря, я вообще не хотела их рисовать, но подруга настояла. Сказала, что надо подчеркнуть глаза или губы, а лучше и то и другое. Представив, как я буду смотреться со своими красными волосами и такой же помадой, выбрала меньшее зло. Ну, как мне тогда казалось: краситься я не умела и не любила. Начать с того, что у меня не было на это времени, да и денег на лишнюю косметику тоже не было.
— Ну, в общем, все. Готово! — Подруга отложила подводку и развернула меня к зеркалу.
Глаза действительно стали больше и выразительнее, но гораздо больше оживляли лицо выровненные по форме и подведенные брови. За то время, пока подруга их мне выщипывала, я вспомнила столько неприличных слов, сколько не вспоминала уже очень давно.
— Ну как? Нравится?
— Ага, — сказала я и сунула руки между коленями. Непривычно голыми (ох уж эти платья). — Да. Спасибо большое.
Собранные в хвост волосы, чуть завитые на концах, подчеркнули скулы, заострили подбородок и сделали из меня не просто синеглазку, но еще и большеглазку. Собственно, эффекта мы добились: глаза у меня на лице действительно стали выделяться.
— Ну тогда выдвигаемся, — сообщила Алетта, глаза у нее при этом возбужденно блестели.
Ехать нам предстояло, как выяснилось, в Четвертый круг. К’ярд сбросил адрес только сегодня после занятий, до последнего молчал — видимо, рассчитывал, что я первой ему напишу. «45-138, Лейагре-авеню», — пришло мне на тапет, когда мы с Алеттой уже выходили через главные ворота Кэйпдора. И следом раздраженное: «Не опаздывай».
Хозяин вечеринки, судя по количеству квартир, жил в одной из тех высоток, где предпочтение отдается не количеству жильцов, а качеству жилья. Впрочем, номер квартиры — 45 — еще мог означать то, что у него крохотная каморка где-то на первом этаже многоквартирной высотки. В Четвертом круге, ага.
— Ты чего ухмыляешься? — поинтересовалась Летта, открывая шкаф.
Сама она не постеснялась яркой помады и очень короткого, облегающего ярко-зеленого платья, подчеркивающего все изгибы ее фигуры. Волосы подруга уложила каким-то гелем, из-за чего они густой волной мокрых волнушек (как после купания) облегали ее лицо, а еще, в отличие от меня, она была в туфлях. На такой высоченной шпильке, что разом стала выше меня на полголовы.
— Да так, задумалась… — Я махнула рукой.
Спальня у нее была немногим больше моей, но мне показалась гораздо более… девчачьей, что ли. Тут и там висели старенькие голографические постеры популярных групп, часть из которых уже шла рябью от времени (заряда в самоклеящемся значке, который выдавали на кассе супермаркета за крупные покупки, обычно хватало от года до двух). У нее даже туалетный столик был, где валялись расчески, косметичка и потертый флакончик туалетной воды. Из которого она на меня сейчас брызнула, и я не успела увернуться.
— Ай! Что ты делаешь?!
— Придаю тебе пикантный аромат. — Летта хмыкнула. — Мелианской нареллы.
Нарелла — безумно красивый цветок, раскрывающийся десятком