Стройная фигура Сибиллы привела старика в восторг. Августа сердито покосилась на брата и приказала ему сесть.
Члены обеих семей были рады видеть друг друга. Грегори заняли те же места, что и накануне вечером. Филлипс вежливо поклонился Сибилле и выдвинул ее стул. Она почувствовала себя королевой, и ее лицо просияло. Берт похвалил платье Сибиллы в пику Августе, которая заявила, что гости одеты неподобающим образом. По этикету начала XX века на званый ужин нужно было являться во фраке. А на Блейке и Энди были смокинги, что считалось дурным тоном. Однако никому, кроме привередливой Августы, до подобных просчетов не было дела.
Разговор в тот вечер зашел о войне в Европе. Баттерфилды задались вопросом, примет ли президент Соединенных Штатов Уилсон решение вмешаться в военный конфликт. Война бушевала в Европе уже три года, а Америка до сих пор оставалась в стороне, чему Баттерфилды, а особенно Гвинет, были, конечно, рады.
– Вы, наверное, тоже волнуетесь за Энди, – промолвила Гвинет.
Сибилла растерялась, не зная, что сказать. Первая мировая война давно закончилась и никак не могла повлиять на судьбу семьи Грегори. А вот Джошуа находился в опасности.
– Этой осенью Энди поступает в колледж, – сказала Сибилла, желая сменить тему разговора.
У Энди было еще три недели, чтобы подать заявку, а потом до марта он будет ждать результатов. Энди отправил документы в Принстон, Гарвард, Йель и Дартмут. Он не прочь был бы учиться в Стэнфорде, но решил, что туда его вряд ли примут. Вместе с двумя друзьями Энди заинтересовался также Эдинбургским университетом в Британии, хотя это был необычный выбор. По мнению Энди, он мог бы учиться в Европе, ему нравилось в Старом свете все, кроме погоды. За ужином он поделился своими соображениями, и Ангус от души поддержал его.
– Эдинбургский университет – прекрасное заведение. Я сам там учился. Оно гораздо лучше, чем Оксфорд или Кембридж. Вы должны подать заявку! Если хотите, можете сослаться на меня при поступлении. Скажите, что я друг вашей семьи, это вам поможет.
Энди улыбнулся. Вряд ли в Эдинбургском университете помнили Ангуса Баттерфилда. Однако он решил поискать сегодня в Интернете информацию о старике и годах его учебы в Эдинбурге.
– Благодарю вас, сэр. Сегодня вечером я почитаю об этом учебном заведении, – пообещал Энди.
– Молодец! – похвалил Ангус и пожаловался на сестру, не пустившую его собаку в столовую.
Августа все еще злилась на Руперта за салфетки, которые тот уничтожил.
Каролина флиртовала с Джошуа, а Энди галантно беседовал с Люси, она была в прозрачном розовом платье. Белокурые локоны делали ее похожей на ангела. Блейк внимательно наблюдал за старшими детьми. Он боялся, что они потеряют чувство реальности и влюбятся в призраков. Блейк решил обязательно поговорить о своих опасениях с женой после ужина.
Взрослые наслаждались общением. Гвинет и Сибилла оживленно болтали о своих увлечениях. Гвинет была восхищена тем, что Сибилла изучала архитектуру и дизайн в университете, курировала музейные выставки и писала статьи для журналов. Блейк рассказывал о преданности жены искусству, о ее одержимости, и Гвинет слушала его, широко раскрыв глаза. Она сама была артистической натурой, правда ее талант не получил развития.
– Как это здорово – работать не покладая рук, – прошептала Гвинет, но тут в разговор вмешалась ее мать.
– Не говори глупостей, Гвинет! Чем бы ты могла заниматься? Открыть прачечную? Быть гувернанткой? Пусть трудятся мужчины, а женщин должны привлекать другие вещи – более полезные и приятные, – проворчала Августа и добавила, что раньше Гвинет писала прекрасные акварели, но оставила живопись, когда родила детей.
Гвинет скромно заметила, что ее работы были посредственными.
– И потом, у меня нет времени на творчество, – заявила она.
– Чепуха! Время всегда можно найти, – возразила Августа. – Дети выросли и не требуют присмотра. Ты должна снова взяться за кисти.
Однако Гвинет не согласилась с матерью. Ей не хотелось говорить о своем творчестве. Она была очарована Сибиллой, восхищалась ее манерами, способностью смело высказывать свое мнение, никого при этом не обижая и оставаясь женственной. Гвинет считала гостью очень современной. Обе женщины быстро нашли общий язык, и Гвинет поблагодарила Сибиллу, что та позволила Магнусу поиграть с Чарли.
– Он прекрасно провел время и много рассказывал о новом друге, – промолвила она.
Сибилла ответила, что ее семья будет всегда рада видеть Магнуса и он может приходить к ним в гости в любое удобное время.
Ужин в тот вечер затянулся надолго, Баттерфилды и Грегори сидели за кофе и десертом чуть ли не до ночи, не желая расставаться. Гвинет сказала Сибилле, что на званых ужинах принято, чтобы женщины в конце трапезы уходили в гостиную, оставляя мужчин в столовой одних.
– Но когда ужинаешь с близкими друзьями, то не соблюдаешь формальности, – с улыбкой добавила она.
Сибилла знала об этих правилах этикета из книг и старых фильмов, но никогда не сталкивалась с ними в своей практике.
Берт сообщил, что скоро они поедут на несколько дней в загородный дом, расположенный в Вудсайде, покататься на лошадях. Баттерфилды держали там конюшню. Кроме того, Берт планировал купить новый автомобиль, «Кадиллак», и спросил совета у Блейка. Однако Блейк признался, что плохо разбирается в машинах. Тем не менее ему хотелось взглянуть на автомобиль, который купит Берт. Сказав это, Блейк вдруг осекся. Он знал, что Баттерфилды никогда не купят автомобиль, потому что они давно мертвы.
– Я хочу научиться водить машину, – прошептала Беттина, обращаясь к Энди, и он улыбнулся.
– Конечно, вам нужно попробовать. Моя сестра водит автомобиль, – сообщил он, не подумав о том, что его слова изумят собеседницу.
В 1917 году женщины редко садились за руль.
– Но ведь ей всего шестнадцать лет! – Беттина была явно потрясена услышанным. – Это вы научили ее водить машину?
Энди не стал объяснять, что существуют автошколы, в которые можно поступить с пятнадцати лет и получить водительские права. Беттина, которой было двадцать один год, никогда не училась в учебных заведениях. Она получила домашнее образование. Ее обучали рукоделию, иностранным языкам, рисованию, стихосложению, а также преподавали историю и литературу. За ужином отец похвалил ее, сообщив с гордостью, что она очень хорошо пишет. Он выразил надежду, что в будущем его дочь, возможно, напишет книгу. Беттина зарделась от смущения и заявила, что собирается написать историю семьи, даже если ее никогда не опубликуют. Сибилла знала, что Беттина сдержала слово и написала такую книгу.
– Если она будет сочинять книги, то останется старой девой, – проворчала бабушка. – Женщины не должны заниматься литературным трудом. Мужчинам это не нравится.
Августа не сомневалась в своей правоте, хотя в ее время было немало женщин-писательниц.
Вскоре в столовой
